Страница 18 из 31
– Сколько? – выдохнул длинноволосый.
Барт назвал цену. Директор труппы рвал на себе волосы, просил справедливой цены, взывал к милосердию. Женни испугалась такой реакции. Актеры равнодушно зевали. Видимо, такую сцену они видели не в первый раз. Барт снизил цену, но запросил аванс. Длинноволосый объявил, что победила любовь к прекрасному и он нанимает нового художника.
– А декорации к «Отелло»? – шепотом спросила у Барта Женевьева.
– Не все сразу. Будут и декорации, никуда он от нас не денется, – подмигнул ей заговорщицки Барт.
– А мне что делать? – грустно вздохнула Женни.
– Ну, если тебе мало переводить, будешь раскрашивать, – Барт уже закатал рукава.
Директору стало слегка обидно, что он так просто сдался.
– Не трогай. Рисуй своими, – отрезал он Барту, разыскавшему банки с красками среди хлама в подсобке.
Барт кивнул и пожал плечами. Минут двадцать провозился, устанавливая и закрепляя кровать с «гербом», потом исчез и вернулся с красками из подсобки. Никто ему ничего не сказал.
Работа закипела. Актеры восторженно цокали языками, особенно будущие Отелло и Дездемона. Барт им явно польстил.
«Ничего выдающегося», – подумала Женни, усердно раскрашивая буквы и стараясь не вылезти за карандашные линии.
Она отводила взгляд от темных пальцев на бледном горле и от высунутого из алых губ языка. «Тоже мне, натуралист».
Вечером они смотрели «Гамлета».
Женни «болела» за Тень отца Гамлета, у нее сердце замирало, когда Тень поднимали-опускали, но все обошлось. Бартоломью переживал за кровать. Всякий раз, когда актеры перемещались в опасной близости, он хватался за спинку переднего кресла. Не упала. Хорошо он ее закрепил.
Во время дуэли зрители повскакивали с мест и закричали, подсказывая героям, куда колоть.
– Вот это я понимаю – сила искусства, – насмешливо заметил Барт.
Женевьева огорченно на него посмотрела.
– Куда мы теперь? – спросила она его после спектакля.
– Как куда? Спать!
Публика разошлась. Уходили последние актеры. Барт демонтировал «герб», кто-то помог ему опустить кровать. Барт поискал покрывало. Себе он набросал тряпья на пол сцены.
– Прошу! – Бартоломью, иронически улыбаясь, поклонился Женевьеве.
Женни забралась на столь неожиданное ложе. Конечно, им надо экономить, гостиница стоит денег. Но спать посреди сцены!
– У! – крикнула Женни в пустоту зала.
– У! – отозвалось эхо.
– Ты что? – показалась над кроватью голова Барта.
Посмотрев на нее, он сложил руки рупором:
– Вау!
«Вау-вау-вау», – ответило эхо.
Они рассмеялись
– Ты хочешь стать художником? – спросила Женни.
– Нет, конечно!
– Почему «конечно»? Ты замечательно рисуешь!
– Мало ли что я делаю замечательно, – Барту неудобно было разговаривать снизу, он сел к ней на кровать. – Художеством много не заработаешь.
– А тебе надо много?
– Да, – серьезно ответил Барт. – А как ты думаешь? Все держится на отце. Он уже не молод. Если с ним что-то случится, то вся ответственность за семью ляжет на меня. Врачи говорят, что Рафаэлю станет хуже.
Он вздохнул.
– Сейчас ему лучше, явно лучше. По сравнению с тем, что было.
– А мама? – тихо спросила Женевьева.
– Что мама? Вся на нервах из-за этих проблем с Рафаэлем. У нее сердце больное. Я! Я в ответе за Рафа и за нее.
– И как ты собираешься заработать деньги? – поинтересовалась Женни.
Барт посмотрел на нее. Ну зачем он ей это рассказывает, она не поймет.
– Как-как. Женюсь на американке! – ответил своим обычным насмешливым тоном.
– Американка не обязательно богата, – заметила Женни.
– Я найду дочь миллионера, – цинично пообещал он.
– А у меня мама из Америки. Не богатая, конечно.
У Барта лицо вытянулось от удивления.
– Моя тоже.
Женни всплеснула руками. Таких совпадений не бывает!
– Моя приехала посмотреть на родину своего отца, влюбилась в моего папу и осталась.
– И моя! – воскликнул Барт. – Женевьева, скажи честно, ты – мое раздвоение личности? Сверим? Моя мама была с экскурсией в Меланьи. Отец провел группу американских туристов по замку, они ушли, он смотрит – в кресле 17-го века заснула девушка, он ее в группе не видел даже. Видимо, сразу присела и отключилась. Он укрыл ее одеялом. Говорит, что стоял и раздумывал, целовать «Спящую красавицу» или нет.
Женни разулыбалась. Ах, как она любит такие истории! Она уже воображала себя спящей в бархатном темно-бордовом кресле на низких гнутых ножках.
– Мама проснулась. Отец показал ей замок. Персональная экскурсия. Для нее одной. И она осталась навсегда.
– Мои тоже довольно романтично познакомились. Мама гостила в Порт Пьере у дальних родственниц. Отец как раз открыл книжную лавочку. На набережной.
«Книги, – поморщился Барт. – От них небольшой доход. Даже если выискивать древние и сплавлять их коллекционерам».
– Папа все стеснялся подойти и заговорить с мамой. И общих знакомых не было, чтобы представили. Однажды к ней прямо среди бела дня стали приставать хулиганы. Она забежала в первую попавшуюся открытую дверь. Книжная лавка, как можно догадаться. Папа взялся провести ее до дома, после чашечки кофе, – Женни захохотала.