Страница 57 из 135
– Триера!
"Так быстро?"
Кольнуло сердце.
– Далеко пока, – сказал один из моряков, коих на судне, считая кормчего, числилось семь человек.
– Эх, ночью надо было...
– Да заткнись уже, старый! – рявкнул вперёдсмотрящий.
– Спокойно, – чуть повысил голос критянин, – не катастрофа ещё.
Остров поднимался из моря, проявлялся сквозь рассветную дымку, словно художник, обозначивший контуры на белом холсте, уверенными движениями руки с зажатым в пальцах углем добавлял все новые и новые детали к рисунку.
– Вот они... – прошептал Неарх.
Прямо по курсу, в гавани Лады, замаячила гигантская чёрная масса. Сцепленные бортами персидские триеры. Условно персидские – большинство их из Финикии, много ионийских, есть и с островов.
Цель.
– Ещё триера! Смотрите!
– А вон ещё! На нас идут!
Заметили... Восходящее солнце им в глаза, а всё равно заметили. Сколько же Автофрадат держит триер не в сцепке? Сколько на перехват выйдут? Сейчас все и решится.
– Четыре! Нет... пять. Вон ещё одна, в стороне!
– Пять!
"Как нас. По одной на брата... Не уйти ведь от триеры. Эх, ночью надо было..."
Прочь эти мысли!
– Давай, старик, на тебя надежда! Увернись!
Не стал ворчать и ныть Гликон, как преобразился: спина прямая, суровая складка меж бровями, борода воинственно топорщится – бог у кормила!
– Давай!
"Боги морские, боги подземные, молю вас, помогите мне... Зевс-Гонгилат, тебе приношу эту жертву огнём... Помоги мне, Зевс-Хтоний[7]".
Пять триер шли на перехват. Не дураки персы. Далеко ещё, стадий пять.
– Зажигать?
– С ума сошёл? – встрепенулся критянин, – одной искры хватит нас в факел превратить! В последний момент. Только в последний момент. Ждать!
"Арес-Эниалий, помоги мне, укрой щитом своим..."
– Две на Ксеногора идут!
"Две на Ксеногора, значит, на кого-то ни одной!"
Неарх отчаянно крутил головой, высматривая противника.
"Боги морские, боги подземные, помогите..."
– Р-раз! Р-раз! – уже слышны крики келевстов, задающих темп гребли. На ионийском кричат.
"Минос, судья подземный, помоги мне..."
Один из "огненных" кораблей Неарха, пытаясь увернуться от удара триеры, круто сманеврировал, так, что едва не зачерпнул бортом. Успели?
Нет!
Треск удара, крики летящих за борт людей. Судёнышко перевернулось.
"Первый..."
Другая триера притёрлась бортом к судну Ксеногора, эпибаты, морские пехотинцы, бросились в бой, беспощадно избивая горстку моряков. Такая же участь постигла ещё один "огненный" корабль, но там кто-то успел запалить факел и охотник вместе с жертвой мигом превратились в один большой костёр. Охваченные пламенем люди прыгали за борт, пытаясь спастись.
"Второй, третий... Боги подземные, помогите. Минос, владыка морей, владыка Крита древнего, судья мёртвых, помоги своему правнуку..."
Впереди, в скоплении кораблей, крики. Кто прежде не догадался, сейчас уж понял, что за паруса приближались.
Патрульные триеры разворачивались по широкой дуге для новой атаки, два "огненных" корабля продолжали свой бег, пытаясь уйти от преследователей. Борей щедро наполнял паруса. Ветер пытался положить парусники на левый борт, рули упирались в противоположную сторону.
"Пара стадий всего, ну же!"
Четыре против двух. И по одной бы достаточно.
– Р-раз! Р-раз!
Как медленно время тянется... Догоняют? Не понять. Нос подпрыгивает на крутой волне, вздрагивает рей, хлопает парус, канаты скрипят, холодные солёные брызги в лицо.
– Р-раз! Р-раз!
Неужто догоняют?
Пенные буруны у окованного бронзой тарана. Весла – крылья. Машут споро, ровно, хоть одно бы вкривь. Уходи, ну же! На левый борт руль! Ну!
Треск. Корма подпрыгивает, нос "огненного корабля зарывается в волнах. Миг и на поверхности только днище виднеется, ореховая скорлупа. Пару раз моргнуть – уже и пусто. Три головы торчат. А по ним вёслами...
Вот и нет никого, один ты, Неарх остался. И стадия одна осталась. Глаз наметан, не врёт.
"Боги морские, боги подземные..."
А не успевают ведь! Задних потопили, а переднего проворонили! Поняли – выдохнули в отчаянии!
В мачту вонзилась стрела, над ухом свистнула другая. Ещё и ещё. Неарх мигом пригнулся, прячась под бортом. Оглянулся на Гликона: старик медленно оседал со стрелой в горле. Пальцы продолжали сжимать рукоять рулевого весла. Критянин вскочил и, презрев опасность, бросился к кормчему, подхватил кормила.
– Состен, зажигай... – голос охрип, сам себя критянин не слышал.
– За-жи-а-а-ай!
– Что? – крикнул вперёдсмотрящий, втягивая голову в плечи.
Неарх орал, что есть мочи.
– ...а-а-а-й!
Матрос подпрыгнул, метнулся к большому глиняному горшку, там, под крышкой кремень, кресало, трут, растопка, обильно промасленная. От одной искры займется.
"Минос, владыка, не оставь своего правнука, Эниалий направь руку мою..."
Загудело пламя.
– Бросай! Все в лодку!
Состен кинул факел в открытый трюм, там чего только нет – промасленные опилки, смола, пакля, сера. Ввысь с радостным рёвом взметнулся язык освобождённого пламени. Матросы бросились к спасительной хории, попрыгали в воду и мигом, ухватившись за привязной канат, за борта судёнышка, взобрались на него. Прикрываясь рукой от стены огня, Неарх взмахнул топором. Неловко. Не попал по канату. Взмахнул ещё.