Страница 82 из 187
Кривая иголка только чудом не выскальзывала из скользких от крови пальцев, а нитка все никак не хотела попадать в ушко. С каждой секундой обзор ухудшался все сильнее из-за нарастающей пелены слез.
Почему он не кричит?..
***
Я с трудом сделала последний шаг на негнущихся ногах и буквально повисла на дверном косяке, вцепившись в него скрюченными пальцами. Сама дверь поддалась не сразу, я распахнула ее только с третьей попытки. Мне нужен воздух. Воздух... Который не будет пахнуть кровью...
Только чудом я не завалилась, споткнувшись о порог. После стоящей в доме тишины и полутьмы улица в первые секунды оглушила и ослепила меня. Чуть придя в себя, я осознала свою ошибку. Это была не просто улица, это была собравшаяся здесь толпа. Прежде галдящая, но почти мгновенно стихшая, стоило мне выйти наружу. Кто все эти люди? Мой осоловевший взгляд заскользил по их лицам. Зачем вы здесь? Зачем вы так смотрите на меня?
Тишину нарушил стоящий в первом ряду мужик:
— А чавой-то ребятенок не орет?
Я посмотрела прямо на него и изо всех сил вцепилась в перила, чтобы не рухнуть на землю.
— И правда, — поддержала его сильно напоминающая колобок женщина. — Не плачет дите!
Голову словно сдавил стальной обруч.
— Угробила! — запричитала незнакомая старушка. — Угробила ребятенка, чаровница проклятая!
— Да вы гляньте, у нее ж руки по локоть в кровище!
— Жечь энтих ведьм надо!
— Убийца!
Я судорожно всхлипнула и дрожащей рукой стерла первую слезу, оставляя на щеке кровавый след.
— Поганая убийца!.. — мужик хотел добавить что-то еще, но резко замолчал, округлившимися глазами уставившись на дверь позади меня.
И я знала причину. Плотину слез прорвало и горячие капли одна за другой потекли по щекам.
Плачет, Господи, он все-таки плачет...
Рухнуть как подкошенной мне помешали чьи-то руки. С громким всхлипом я уткнулась в открытое плечо и зарыдала в голос, цепляясь окровавленными пальцами за ткань платья на спине.
— Бестолочь, — неожиданно тихо прошептала женщина.
— Филь... — я судорожно вцепилась в чародейку. — Забери меня... Забери м-меня.
Она потянула меня куда-то. Я ничего не видела, но, похоже, столпившийся у порога народ стремительно расступался, уступая нам дорогу.
***
Кожа на всем теле покраснела и нещадно ныла. Но мне было плевать, я сама этого хотела. Хотела, когда остервенело продолжала тереть себя мочалкой, даже после того, как вода в бадье остыла и все тело покрылось "гусиной кожей". Я хотела смыть с себя это все. Не оставить на себе ни единого следа произошедшего.
Первые минут сорок меня трясло, а слезы текли не переставая. Потом стало легче. Душевная боль тоже имеет свойство притупляться.
Я шмыгнула носом и отбросила в сторону широкое влажное полотенце. На кровати обнаружился небольшой темно-зеленый сверток. Я осторожно развернула его и не сдержала улыбку. Платье. Интересно, что случится с этим? Я оторву юбку, угожу подолом в костер или снова измажусь в чужой крови?
Ладно, не стоит об этом. Платье было действительно красивым. Темно-зеленое, под горлышко, плотно облегающее руки и корпус. А еще без корсета. Застегивалось оно на ряд небольших зеленых пуговиц, заканчивающийся только над копчиком. Натянув новый предмет гардероба, я взялась за пуговицы. Стоит подумать о найме специального застегивальщика для этого платья.
Минут через пятнадцать возни я, с ноющими от длительного выкручивания локтями, все-таки предстала перед зеркалом. Идти я никуда уже не собиралась, но зачем-то все равно напялила на ноги туфли.
Волосы все еще были стянуты кожаным ремешком. Я осторожно развязала его и тряхнула головой.
Внезапный стук в дверь отвлек меня от мысли, что можно и не расчесывать. Кого там принесло? Явно не Трисс. Меригольд не имела привычки стучаться. Не в мою комнату, во всяком случае.
Ладно, пока не открою, не узнаю, что за полуночный посетитель приперся. Прошуршав новой юбкой к выходу, я распахнула дверь. И автоматически сделала шаг назад. Вот это поворот.
— Cead.
Я молча закусила губу без какого-либо намерения отвечать. Повисло неловкое молчание. Эльф продолжил стоять на пороге.
— Я знаю, что ты сделала сегодня, — наконец хрипло проговорил он. — Я был там.
Я продолжила безмолвно сверлить его взглядом.
— Не молчи. Хочешь, чтобы я возненавидел себя? Я уже это сделал.
— Зачем ты пришел? — сдалась я. Вышло достаточно холодно.
Минуточку, это что, растерянность? Иорвет растерялся? Может, завтра Хенсельт придет к Саскии с букетом роз и подарит ей Нижнюю Мархию и Бан Ард в придачу?
— D'yeabl, — он шумно выдохнул. — Я пришел сказать, что ты самая благородная d'hoine bea
a, которую я встречал.
Пожалуй, после таких слов мне стоило растаять и ответить что-нибудь милое, но я не смогла. Не дала мгновенно проснувшаяся в груди обида.
— Настолько благородная, что ты перестал меня ненавидеть? Даже пересилил себя и пришел к паршивой d'hoine?
От собственных слов, прозвучавших вслух, а не в моей голове, стало еще обиднее.
— Зачем ты пришел сюда?! — голос сорвался на крик. — Хочешь сделать мне еще больнее? Если нет, то, черт тебя побери, убирайся отсюда! С меня довольно, я уже поняла, что в наших взаимоотношениях ты — Эсмеральда, а я Фролло, прекрати напоминать мне об этом! Убирайся отсюда!..
Я возмущенно замычала и принялась молотить кулаками ему в грудь, но тщетно, вырваться у меня не было ни единого шанса. Чтобы сделать хоть что-то, я сама поддалась вперед, углубляя поцелуй. Жадный, отчаянный, больше напоминающий борьбу. Пальцы Иорвета зарылись в мои волосы на затылке, лишая последней возможности отпрянуть назад.