Страница 41 из 187
— Сочувствую ему. Наверное, так и не дошел до вскрытия трупов, это там самая веселая часть.
— Как всегда остроумно. Сегодня ранним утром Олмер был найден у порога городской тюрьмы, избитый и без сознания.
— Бедолага, не везет же ему по жизни. А мне зачем об этом знать?
— Считаешь себя самой умной, да?
— Только после тебя.
— Лесть — не самое лучшее твое умение, золотце, — последнее слово было произнесено столь ядовитым тоном, что я искренне удивилась, как изо рта чародейки не показался раздвоенный язык. — Я уже побывала у него несколько часов назад.
— И как он, бедный, сильно избили?
Филиппа прищурила карие глаза и неожиданно довольно улыбнулась.
— Ты становишься лицемерной, Гвиневра. Мне это нравится, в тебе есть потенциал.
— Спасибо, у меня была прекрасная учительница. Так что там?
Чародейка закинула ногу на ногу.
— О, то, во что превратился его нос — это отдельная песня. Не думаю, что ему еще когда-нибудь посчастливится дышать с его помощью. Ну и по мелочам, навроде разбитых в кашу губ, нескольких выбитых зубов, подбитых глаз, синяков по всему телу... И, что самое необычное в этом списке, перелом второй, третьей и четвертой плюсневых костей правой ноги. Как же это могло случиться, не знаешь?
— А что он сам сказал?
— Отказывается говорить. Кто бы ни отходил его ночью, теперь он его до смерти боится.
— Но ведь тебе это не помешало?
— Разумеется, нет. Хотя в мыслях у него тоже ничего путного. Идиот, что поделаешь. Но образ одной особы в его памяти отпечатался очень хорошо, так что я решила покинуть этого скулящего осла и поговорить непосредственно с ней. Теперь я жду, рассказывай.
— Брось, Филиппа, я не имею к этому отношения. Взгляни в мои честные глаза!
— Немедленно. Сейчас мое терпение закончится, и я влезу и в твою голову.
— Ладно, ладно! — я примиряюще замахала руками и устроилась на стуле поудобнее. — Все расскажу! Только сначала один вопрос.
— Давай.
— Вот так просто? Не наорешь и никак меня не оскорбишь? Даже убить не пообещаешь? Ты себя вообще хорошо чувствуешь? Я, считай, дважды тебя обманула и сбежала за один день, а ты вот так просто сидишь?
— Ох, я хотела убить тебя. Я очень хотела убить тебя. А после того, как покопалась в этой помойной корзине мыслей Олмера Битрама, мое желание начало возрастать в геометрической прогрессии. Но, к сожалению, ты нужна мне живой.
Да я всему городу нужна живой, судя по новому плану снятия Мглы. Но Филиппу Эйльхарт волнует только Филиппа Эйльхарт. И это все еще не объясняет того факта, почему после всего, что я натворила, она просто сидит на стуле напротив меня, спокойная, как удав. Могла ведь и не убивая меня устроить грандиозный скандал со швырянием в меня всей попавшейся под руку посуды, как только я вошла.
Я едва подавила в себе желание выглянуть в окно и удостовериться, что вокруг дома чародейки по прежнему целый город, а не дымящиеся руины и куча трупов.
Филиппа, видимо, решила наконец удовлетворить мое не на шутку разбушевавшееся любопытство и пояснила, чуть склонив голову набок:
— Сейчас во мне флакон пустырника.
Вот оно что. Хотя по почти полному отсутствию эмоций я могла догадаться, что без успокоительного не обошлось.
— Так что у тебя за вопрос?
— Я хотела спросить о твоих прогнозах насчет перелома плюсны.
— Прогнозы? Болван охромел до конца жизни, это все.
— Вот это хорошо, заслужил... — едва слышно шепнула я, но, кажется, все же была услышана.
— Теперь говори.
— Да там и рассказывать нечего. Я случайно подслушала разговор этого Олмера и двух его дружков в таверне, а они как раз обсуждали, как им вытащить из тюрьмы Стенниса, предварительно ночью убив Иорвета. Ну я и побежала его предупредить.
— Какая доброта. И зачем осталась с ним?
— Ну... Как тебе сказать... Я боялась, что ты меня увидишь.
— Справедливо, — она подперла голову рукой. — И чем вы там занималась?
— Мы ниче... Черт, Филиппа! Это вообще не то, что ты думаешь!
Губы чародейки слегка скривились.
— Правда? И что же там было на самом деле?
— Мы разговаривали.
Филиппа тихо прыснула в руку.
— Да я правду говорю! Вернее, там только я разговаривала... Рассказывала про Ланселота и королеву...
Несколько секунд Эйльхарт, не мигая, смотрела на меня, а затем сокрушенно покачала головой.
— Лучше бы я оказалась права, ты невероятна. И что было после твоих сказок?
— Пришел Геральт. Он хотел отправить меня домой, но как раз пришли эти трое.
— Двух остальных, как я понимаю, нам увидеть уже не посчастливится? Где они?
— Скорее всего, уже в супе... С луком.
Между бровей чародейки залегла складка, но она решила не уточнять.
— А на Битрама ты за что взъелась? Неужели только за покушение на твоего ненаглядного?
— Нет. Он попытался сбежать оттуда, прикрывшись мной. Ну и приставив к моему горлу отравленный стилет. А я просто вдавила ему каблук в ногу, хотя и не ожидала, что смогу что-то сломать. Классные туфли, кстати, спасибо.
— Ничтожество. За покушение его можно упечь в краснолюдское подземелье, под бок к его дружку. Как только перестанет дрожать, как побитая собака, и вздрагивать от каждого шороха. Жалкое зрелище.