Страница 126 из 187
***
Огонек на конце лучины колебался, предательски выдавая дрожь в пальцах. Еще хуже в этой ситуации было то, что холодный взгляд короля следил за моими руками, не отрываясь. Кроме меня и Радовида в помещении находились еще двое. Первый — посол его императорского величества, Шилярд фиц Эстерлен собственной персоной, вторым же, насколько я помнила игру, был Вангемар, его личный чародей и, по совместительству, наставник Цинтии. Я даже не сомневалась, что приглашен он сюда лишь затем, чтобы контролировать все мои действия и не позволить как-либо схитрить или обмануть. Как будто у меня еще остались на это силы. Я сдалась. Я просто не была готова ко всему этому.
Как только пламя завилось на фитиле последней свечи, я быстро затушила лучину и едва не отшвырнула ее от себя. Несколько раз я сжала и разжала кулаки, пытаясь унять дрожь, но быстро плюнула на эту затею. Пусть думают, что хотят.
— Готово? — король заинтересованно поддался вперед.
— Да, — отрешенно отозвалась я. — Я должна предупредить. Сабрина чародейка — сильный дух, ритуал будет отличаться от того, что я делала прежде. Я не смогу материализовать ее сюда, для поддержания контроля придется впустить ее в себя, позволить говорить моим голосом.
Радовид покосился на чародея, и тот быстро кивнул, видимо подтверждая, что я говорю правду.
— Приступайте, — разрешил король.
Я сжала в руке лежащий передо мной на столе обломок копья и прикрыла глаза. Как гласил старинный фолиант, где-то раздобытый Филиппой, впускание чужой души в свое тело было второй по опасности процедурой для медиума. Еще какой-то месяц назад я бы металась в панике от необходимости сделать это, да и первый мой случайный опыт закончился печально и с не самыми лучшими воспоминаниями... Я вздрогнула, вспомнив абсолютно реальное ощущение погружающихся в еще теплую кровь ступней. Но сейчас все не так, я в себя верю. Верю, потому что уже смогла совершить ритуал, занимающий в списке опасных первое место. Проход между миром живых и духов. И сейчас я все смогу, но чем это обернется? Вот она реальная жизнь, ты жертвуешь чем-то... или кем-то во имя спасения других. Я бы предпочла оставаться наивным ребенком, не понимающим этого.
С трудом я разлепила пересохшие губы и едва слышно зашептала заклинание. На какую-то секунду мне безумно захотелось, чтобы я забыла или перепутала хотя бы одно слово, но тягучее ощущение, потянувшееся от пальцев и выше, само за себя говорило мне не обольщаться. Словно нежными полуматериальными руками оно окутывало голову, будто проникая в сам разум, пока все вокруг наконец не поплыло и не слилось в один сплошной ком.
Наверно, именно так чувствует себя человек, оказавшийся в матрице. Словно вокруг тебя нет ничего, а сам ты висишь в воздухе. На нитях, которые тянутся сам не знаешь откуда, не ощущаются и не видны. Да и все здесь невидимое и неощутимое. Ты ощущаешь лишь спокойствие и безмятежность. А потом тебя вдруг вырывает из спокойствия и швыряет в неизвестность.
Я жадно втянула в себя воздух. Словно человек, вынужденный надолго задержать дыхание, а теперь наконец получивший доступ к долгожданному кислороду. Перед глазами все еще плыло, и я зажмурилась, чтобы сдержать накатывающую тошноту.
— Весьма впечатляет, — кажется, впервые с того момента, как я оказалась в комнате, подал голос посол. — Мы можем доверять ее словам?
— Полностью, — Вангемар важно кивнул.
Я подняла на мужчин осоловевший взгляд:
— Я все сделала... Что будет теперь?
Радовид откинулся в своем кресле, пристально глядя мне в глаза:
— Я благодарен вам за помощь, а я умею быть благодарным. Стража! Отведите ее обратно в камеру, казнь состоится после завершения съезда.
— Что?! — я попыталась вывернуться из рук схватившего меня стражника, но силы были слишком неравны.
— До окончания переговоров вы еще можете понадобиться, — равнодушно сообщил монарх. — А смерть — ваша и ваших друзей — будет легкой. Это — милосердие, милая девушка.
Горло словно сдавило тисками. Как? Почему? Я даже перестала сопротивляться, позволяя вытащить себя прочь из комнаты. Неужели все было зря?..
***
В камере была лежанка, но я все равно сидела на сыром полу, уставившись в одну точку. Что же ты натворила? Ты предала одного человека, который был добр к тебе, насколько позволял ее скверный характер, предала еще кучу людей, с которыми даже не была знакома. Пусть они были эгоистичными властолюбивыми стервами, не останавливающимися ни перед чем, но разве заслужили они такого конца, который ждет их теперь? Думала, что спасаешь людей... Ладно, не совсем человека и совсем не человека, которые влипли, потому что пришли помогать тебе, а в итоге не изменила ровным счетом ничего. А с чего все началось? Да с того, что тебя, влюбленную идиотку, понесло на геройства. Ищите женщину, тоже мне... Ищите мужчину. Грубого, жестокого, бессердечного, злобного, прекрасного, идеального...
Я потерла лицо руками и горько усмехнулась. Посмотри на себя. Нет, Филиппа была не права вчера. Вчера ты не была жалкой, ты жалкая сейчас. Отвратительно и тошнотворно жалкая. Пародия на гордую чародейку. Сидишь, забившись в угол, и жуешь сопли над своей участью, хотя судьба дает тебе шанс. Больше нечего и некого терять, теперь никто не поможет тебе. Никто, кроме тебя самой, разумеется. Пора взрослеть, пора начинать выживать самостоятельно, потому что иначе ты протянешь лишь до возвращения его величества и своей последующей казни.
Я медленно поднялась, осторожно переставляя онемевшие от долгого сидения в одной позе ноги. Что ж, и как бы сейчас поступила... Филиппа?
Взгляд уперся в небольшое зарешеченное окошко в двери. Да, верно мыслишь. Нечего ведь терять.