Страница 101 из 187
— Не только Аэдирна, — без намека на вежливость оборвал король. — Посмотри на этих безумцев! Еще утром они были цветом моего рыцарства!
— Если им дать подкрепление, они справятся, — Глевиссиг махнула рукой.
— Кто позволил тебе использовать чары?!
— Государь, если вы ударите сейчас, Верхний Аэдирн будет вашим! — не сдавалась женщина.
— Ты запятнала мою честь и обрекла на смерть десятки рыцарей, — прошипел Хенсельт.
— Государь, — в голосе чародейки зазвучали стальные нотки, — битва была проиграна.
— Ты опозорила меня перед Демавендом... Его бойцы сражались до последнего, как подобает людям чести! — он понизил голос. — Я приговариваю тебя к смерти, Сабрина Глевиссиг. Ты будешь сожжена на костре. Я еще вернусь сюда и возьму свое...
По руке, от кончиков пальцев и до самого плеча, словно пробежался слабый электрический заряд. Я ойкнула и выронила медальон. Это все? Конец? Все... Получилось?
Собравшись, я кое-как оторвала зад от каменистой земли и приняла вертикальное положение. Она исчезает. Мгла исчезает! Я едва удержалась от того, чтобы заливисто рассмеяться. Я смогла! Смогла, чтоб меня! Кто тут теперь самая невероятная и крутая? Но постойте...
Самодовольная улыбка сползла с моего лица, когда по-прежнему открытый портал коротко сверкнул. Возникшая в нем фигура как-то неловко шагнула и рухнула на землю. Я подхватила подол и бросилась в ее сторону. Ну как бросилась? Я поковыляла в ее сторону, с неподобающими юной леди словесными выражениями зажимая рану на боку.
— Геральт! — я наконец плюхнулась на землю возле тела ведьмака. — Геральт, очнись! — не придумав ничего лучше, я принялась старательно шлепать его по щекам. — Очнись, ну же! Давай!
Осознав, что результат от моих действий равен примерно нулю, я судорожно сглотнула и приложила сложенные вместе указательный и средний пальцы к шее под краем челюсти. От напряжения я даже не сразу поняла, чувствую ли что-нибудь. А потом шумно выдохнула. Ну и напугал...
Ведьмак дернулся и что-то едва различимо прохрипел.
— Что? — я склонилась ближе к нему, придержав свешивающиеся волосы.
— Июль... — черт, да он бредит. — Йеннифер...
Я резко отдернула голову и уставилась на лежащего передо мной Геральта округлившимися глазами. Вот она. Она просыпается. Я ее чувствую. Это женская солидарность, и я сейчас его голыми руками придушу. Пока он без сознания, даже может получиться. Вот зараза! Трисс там за него наверняка волнуется, переживает, а он... Я раздраженно тряхнула волосами и встала на ноги, от охватившего меня возмущения даже не обращая внимания на боль в боку.
У меня еще есть дело. Срочное, в общем-то. Нужно сделать все быстро, пока все ошивающиеся в округе духи не прознали про свободный проход в мир живых. Я стянула с шеи аккуратный золотой медальон с выгравированной на крышке лисицей и быстро коснулась его губами. Удачи мне. Много-много удачи...
***
Я тихо застонала. Хотелось материться. Очень хотелось. На русском, на шведском, на немецком... Может, даже на Hen llinge. Изящно переплетать разные языки между собой, создавая уникальные ругательные комбинации. Но все, что я смогла, это издать стон, больше напоминающий извещение о моей скорой кончине.
— Тише. Лежи.
Лба коснулось что-то влажное и холодное, принося долгожданное облегчение. У меня даже получилось разлепить пересохшие губы:
— Где я?
— Дома.
— Что, совсем дома? — веки упорно не хотели разлепляться. — Прямо в Упсале?
— Нет.
— Вот дерьмо... — я хотела уточнить что-нибудь насчет своего нахождения в мире живых, но отвратительное самочувствие говорило само за себя. — А какой сейчас год?
Как какой-то только что очнувшийся коматозник, ей-богу...
— Тысяча двести семьдесят третий.
У меня почти получилось открыть глаза на какую-то долю секунды, но льющийся из окна свет тут же ослепил меня и пресек все дальнейшие попытки.
— Давно я здесь?
— Два часа. Теперь спи.
Через прикрытые веки я уловила какое-то движение перед лицом и тут же закашлялась, прижав ладонь ко рту.
— В чем дело? — рука с влажной тряпкой исчезла.
— Запах, — жалобно простонала я. — Почему воняет мертвым хорьком?
На какое-то время в комнате воцарилась тишина. Я даже успела уверить себя в том, что ответа на вопрос так и не удостоюсь.
— Я даже знать не хочу, откуда тебе известен запах мертвого хорька, — наконец раздраженно сообщил голос. — А это белладонна, шафран и абрикос. Мои духи.
— Классно пахнет, — нервно хихикнув, выдавила я, отворачиваясь от окна и все же разлепляя веки.
Сидящая рядом со мной на кровати чародейка закатила глаза.
— Я спишу это на усталость, сильное моральное потрясение и стресс. Но в следующий раз на это не рассчитывай.
Я попыталась сесть, но комната мгновенно поплыла перед глазами, и я вновь откинулась на кровати.
— Я же сказала лежать, — или мне показалось, или в голосе Филиппы в тот момент действительно не было раздражения, только какая-то усталость.
— Ладно-ладно, — я потерла лоб. — А что с Геральтом?
— В порядке. Трисс сейчас с ним, но беспокоиться не о чем.
— Это хорошо... — я опустила веки, и в голове каскадом пронеслись виденные образы. — Я боялась, что не справлюсь.