Страница 12 из 18
В лесу практически не осталось снега, в менее заросших местах он исчез полностью. Самое время прогуляться и, возможно, найти причину задержки. Скоро майские праздники – народ ринется в леса и к водоёмам, а озеро на территории объекта «Эхо 42» очень популярно среди населения.
Забросив в рюкзак еды и воды на три дня, страж поправил куртку цвета хаки и запер за собой дверь. Хотя в этом особой надобности не было – Игнатыч никого не пустит и так.
Дорога довольно быстро переходила в тропу и спустя пару километров превратилась в узкую натоптанную нитку шириной в две ступни. Здесь редко ходят и в сезон, но в таких местах нечисть сосредотачивается.
Пройдя более десяти километров и придя, вы не поверите, к концу тропы, Семён Гаврилович остановился.
- Так не бывает…
Тропа просто заканчивалась, резко, словно у чертившего её создателя здесь закончился мел, грифель или паста.
Обычное дело, если тропа со временем зарастает, забывается или тонет в наступившем болоте, но не обрывается. Их на картах пунктиром потому и рисуют – никогда не поймёшь, тропа это ещё или уже просто направление. Иногда она то появляется, то исчезает – пунктир.
Страж развернулся и прошёл полкилометра назад, повернул налево, взгляд зацепился за просеку, её давно не вырубали, но её предназначение до сих пор оставалось заметным.
Мало кто знает, но просека – это не только полоса, которая спасёт лес от полного выгорания, не только граница кварталов леса, не только специально расчищенная местность для проведения ЛЭП и трубопроводов. У разного рода просек разный период обновления – когда их вычищают заново. Узкие чаще. Почему? Потому, что даже если просека шириной двадцать метров за десять лет заросла, то танки по ней пройдут.
Просеки есть на всех топографических картах; в первую очередь они создаются для военных, а уж потом, лет через пять, с них убирается вся секретная информация, дорисовывается что-то новое, и готово – новая топографическая карта туристических и ягодных мест Ленинградской области. Только так. Если в поезде или в метро бородатый старик говорит, что продаёт военные карты - он либо преступник, либо лжец. Попади карта с грифом хотя бы «ДСП» в руки террористов из числа религиозных фанатиков, боевиков и так далее, и жди беды.
Пройдя по заросшей слегка просеке ещё с пяток километров, Семён Гаврилович наконец-то ощутил на себе чей-то взгляд. Он ждал этого – хоть кто-то же должен на него «глаз положить». И вот, наконец.
Потупив взор и осторожно обернувшись на 360 градусов, страж оценил местность. Слева от просеки болотина – старая, практически высохшая. Возможно болотник, но вряд ли – эти любят, где сырости побольше. Леший – скорее всего, процентов на шестьдесят, что он. Меньше всего хотелось бы нарваться на кикимору – мерзость, а не нечисть, но их давно не слыхать. Меньше всего хочется думать, что на него смотрит сам Король леса или слуги «Санты».
Троица живёт без временных рамок своего господина, так что тоже вероятность есть.
- Я – страж.
Тишина, ничто не изменилось, даже эхо угасло как-то подозрительно спешно. Нигде не захрустели ветки, не взлетели птицы или чьи-то спешные шаги не зашуршали прочь. Ничего.
Так реагирует затаившийся человек, который старается себя не выдать, но взгляда не сводит, тем не менее. Страж отлично чувствовал на себе вес взгляда, что упёрся ему между лопаток.
Осторожно подняв глаза к вершинам крон сосен, страж по цвету неба определил, что закат через полтора-два часа, не больше. Нужно вставать на ночёвку.
Из рюкзака показалась потёртая карта, быстро сориентировавшись и указав себе пальцем на своё местоположение, страж провёл прямую до ближайшего ручья. Три километра, если по прямой, семь, если по тропам и просекам. Выбор очевиден. Компас лёг на карту, стрелка севера встала перпендикулярно в северную рамку карты. Прикинув азимут, страж убрал карту, закинул рюкзак на плечо и, держа компас на ладони, пошёл по направлению к ручью.
Спустя час он вышел к нему. Узенькой полоской ручей вилял между деревьями в проточенном течением русле шириной не более трети метра, да и то в самых широких местах.
Найдя ровное место, Семён Гаврилович расположился там на ночлег.
Ощущение взгляда преследовало до сих пор, но он не слышал шагов. Не слышал шумов, говорящих о том, что это всё-таки леший.
«Это ни на что не похоже…»
Ночью было холодно. Утром на траве вокруг был иней, значит, заморозок. Один из последних наверно в этом году, хотя природа может преподнести сюрприз.
Сила сверлящего взгляда не уменьшилась. Пытаясь заглушить преследующее чувство, Семён Гаврилович пошёл ближе к дому. Не нравился ему этот новый вид неслышимой нечисти, которая не пугает, не запутывает, а только следит. Саму её не видно никоим образом. И это явно не человек – не умеют так бесшумно люди ходить…
Главное, что стало ясно из этого похода – местоположение этого нового жильца подведомственного «восьмёрке» леса.
Может он и вносит неразбериху, а я на Короля грешу?
Что-то происходит, и ситуация перестаёт быть томительной.
***
Тридцатое апреля.
Завтра начнётся оборона леса…
Каждому вредному любителю активного отдыха на природе придётся наврать с три короба, чтобы убедить его в том, что именно сегодня ему не стоит находиться на данной территории, ибо от этого зависит его жизнь. В ответ получить множество неприятных слов, а хуже того неприятных эмоциональных уколов. Но, в конце концов, выйти победителем.