Афферентация

– Но вот я уверен, что у вас имелись веские причины, чтобы позволять Диким беспрепятственно вырезать население, – продолжал тем временем аэлв чуть невнятно, дожёвывая что-то. – И, может быть, вам стоит намекнуть мне, что это были за причины, – консул прищурился, внимательно следя за реакцией человека. – Нет, не так... вам лучше посоветоваться с тем, кто знает. Я прав? И, кстати, почему вы до сих пор думаете, что мне комфортнее находиться на холоде?

– А что, нет? – без особого интереса спросил человек. Его подташнивало.

– Тьма забери, нет, конечно! – взъерепенился дипломат. – В Шахтах тепло и есть центральное отопление. Вы нас совсем за дикарей держите?

Всеволод в молчании закрыл окна и сел обратно на своё место. Его знобило. Проклятый дикарь, похоже, не только догадался о полнейшей пустоте в голове человеческого дипломата, но и о том, что единственным желанием Севы было отнюдь не ведение переговоров. Чужой порылся в складках своего плаща, извлёк на свет божий изрядно помятую металлическую флягу и протянул её человеку с неожиданным сочувствием в голосе:

– Выпейте, может, лучше станет.

Сева отвинтил крышку и недоверчиво принюхался. В нос ударил запах сивухи с ощутимым душком сырого подвала. Всеволод сделал большой глоток, чувствуя, как огненная волна холодной жидкости идёт вниз по пищеводу, и вернул фляжку аэлву. Дыхание у дипломата перехватило, но он сумел выдавить слова благодарности.

– Да, пожалуйста, – просиял консул, сам глотнул из фляги, и торопливо убрал её. – Мы эту штуку из грибов гоним, – доверительно поведал он, невинно сложив руки на столе. – Ну, так я задержусь на альфе, пока мне не удастся поговорить с человеком, который сможет развеять мои сомнения?

Всеволод, тем временем, купался в растёкавшемся по телу тепле и наслаждался воцарившимся в голове временным примирением. Дипломатия внезапно стала не таким сложным делом, каким казалась в начале утра.