Афферентация

– Акк, – сказал один. – Акк та-эр.Зоэ не видел другого пути, кроме как повиноваться. Он вытянул руку вперёд, стерпев, когда бешеная самка закатала рукав его комбинезона, и, удивлённо воскликнув, указала остальным на его наборный браслет. Гримасничая и жестикулируя по своему обыкновению, питеки немного погалдели. Когда самка начала снимать браслет с его руки, Зоэ оскалился, невольно сжавшись от омерзения. Дело даже не в том, что проклятая сука в данный момент отнимала все его сбережения (хорошо хоть пока не добралась до устройства расчёта совмещений на другом запястье) – даже через перчатку прикосновения её левой руки были холодны, жёстки, неуклюжи и неестественны. Женщина повертела браслет в руках и, судя по всему, хотела выкинуть его, но её остановили загалдевшие самцы. В результате непродолжительного спора браслет сомкнулся на запястье одного мерзкого типа с сытой широкой рожей, который уже успел прихватить себе меч Зоэ.Самка, схватив руку Зокина стальной хваткой холодной протезированной конечности, протирала ему предплечье воняющим дезинфектором. Наставник не обращал на её манипуляции ни малейшего внимания – Зеркальный держался на небольшом расстоянии за спиной женщины, хотя покалеченная обезьяна и не чувствовала этого.  – Ребята, подтяните ящик ближе, – скомандовала ксенобиолог аспирантам. – Ну-ну, ещё ближе, эпсилонец вас не съест. Ага, отлично. Теперь передайте мне нить. Ага, спасибо, эта подойдёт.Ольга ещё раз смерила эпсилонца оценивающим взглядом. Тот даже в плачевном состоянии не оставлял попыток установить над ними эмпатическое давление. Но количество группы было выбрано верно – их было чересчур много для него одного.– Стас, держи его руку.  Зоэ преследовало смешанное чувство омерзения и любопытства. Тонкие лианы чего-то ещё влажного от той жидкости, в которой оно содержалось, женщина аккуратно оборачивала вокруг его предплечья. Она действовала осторожно и неторопливо, хотя Шиэстэ прекрасно понимал, что делается это не ради его комфорта, а ради сохранности, видимо, хрупких нитей. Питеки совершенно заслуженно считались сумасшедшими.  – Пятнадцать секунд, предположительный рубеж дельты, – проговорила Ольга отчётливо. Один из её аспирантов держал в руке записывающее устройство. – Отрицательно, – сказала она, поправив лиану на коже нелюдя. – Тридцать секунд, среднее предполагаемое по сапиенс без генных отклонений, – Ольга помедлила, снова тронув грибницу, и чувствуя, как начинает затекать правая нога – она стояла на коленях перед эпсилонцем. – Пройден. Отрицательно, – миконити упорно отваливались. С каждым дёрганьем медлительной секундной стрелки, сердце ксенобиолога захватывающе-сладко азартно ёкало. – Полторы минуты, – её голос, когда она оборачивала вокруг руки нелюдя отпавшую часть спирально закрученной лианы, несколько дрогнул. – Предположительный по сапиенс с мутациями и модификациями. Отрицательно. По-прежнему, – нога затекала всё сильнее. – Ты записываешь? – чтобы отвлечься от неприятного ощущения, спросила она у аспиранта.Тот торопливо закивал. Пересиливая себя, ксенобиолог подождала ещё необходимые три с половиной минуты. Пять минут были неким условным рубежом, до которого была особенно важна отрицательная реакция на симбионта у эпсилонцев. Как авторитетно заявляли ксеносоциологи с Бориславом во главе, больше ни у одного нормального Наставника не хватит терпения ждать, когда же эта чёртова колымага заведётся.(Прим.автора: в частности, этим малоизвестным фактом объясняется, что гордые обладатели отечественных марок транспорта куда реже оказываются в неудобных ситуациях угона этого транспорта всякими вероломными чужими, но это совсем другая история).– Собирайте лавочку, ребята, – наконец, провозгласила Ольга. – Отрицательная, – она дёрнулась, попытавшись подняться, и, дабы замаскировать свои неудачные попытки, продолжала беспечно болтать: – Печенька весь раздуется от гордости, что он оказался прав, – ксенобиолог предприняла ещё одну попытку. Правая нога, хоть и затекла, вполне себе подчинялась, чего нельзя было сказать про левую. – Э-э… Стас? Кажется, этот проклятый привод заело...Охотники сохраняли свои обычные невозмутимые выражения, пока Ольга, чувствуя себя сломавшейся куклой, по-дурацки балансировала на одной ноге, опираясь на подполковника, который сгибал-разгибал её ногу в колене. Не то что бы за прошедшие годы она не привыкла к периодическим отказам искусственной опорно-двигательной системы... просто... его неуклюже-осторожные прикосновения были ей приятны. Учитывая тот факт, что значительная часть её тела была уже четырнадцать лет как съедена какой-то дрянью в болотах лямбды, а на рецепторное покрытие на бионике она так и не соизволила накопить, приятность эта была не более, чем фантомным воспоминанием. Краснеть от фантомной памяти было глупо вдвойне.Чувствуя, что снова может согнуть-разогнуть сустав, ксенобиолог сконфуженно пробормотала слова благодарности и поспешила поскорее забыть об этом. Нелюдь всё это время насмешливо наблюдал за её беспомощностью, поэтому она не стала с ним церемониться.– Стас, этот, – Ольга кивнула в сторону нелюдя. Совершенно нетактичная тварь, – больше не понадобится.Прихрамывая, женщина отошла в сторону. Тегипко втайне порадовался тому, что Ольга сама не стала добивать эпсилонца. По крайней мере, это доказывало, что под маской её деловой жёсткости всё-таки была натура горячая и не обделённая состраданием даже к тварям, этого сострадания не достойным. (Эту мысль Станислав тоже где-то вычитал, но ему доставляло удовольствие думать, что она его авторства). Он пересилил себя, не поставив в автоматический режим – одного (или двух... ну, или трёх) выстрелов вполне должно было хватить. Не сделал их Тегипко по одной простой причине.Ему в висок упёрся холодный металл. Щелчок взводимого курка отдался в черепе. Ольга изумлённо выдохнула.