Страница 3 из 176
— Не опоздать бы на вечеринку, — произнёс Дамир.
— Не волнуйся, без именинника не начнут.
— Надеюсь. Но на месте Адэра проверять бы не стал.
— Ты не на месте Адэра, — грубо бросил Стефан.
— Разумеется. — Дамир постучал носком лакированного ботинка по колесу. — Нельзя так часто испытывать терпение отца. У терпения есть свойство иссякать.
— А что Великий сделает? Отменит бал? Как бы не так! — Стефан присел на капот, скрестил руки на груди. — Он дождётся блудного сына и сделает вид, что ничего не произошло.
— Представляешь, каково ему?
— Хватит! — прикрикнул Стефан и понизил тон: — Решит Адэр проторчать здесь до вечера — я слова не скажу. Решит вернуться в замок Грёз — я поеду с ним. И плевать я хотел на бал. Мне всё равно, что предпримет Великий. А знаешь почему? Потому что я хочу стоять рядом с троном, на котором будет сидеть Адэр.
Дамир усмехнулся:
— Кто тебя туда поставит?
— Адэр и поставит.
— Зачем ему беспринципный лентяй?
Стефан сверкнул карими глазами:
— Знаешь, в чём твоя ошибка? Сказать?
— Ну, скажи.
— Ты думаешь, что безупречная репутация и усердный труд помогают человеку добиться в жизни многого.
— Не думаю — я в этом уверен.
— Ты так же недальновиден, как и Вилар. Бегаете, выслуживаетесь перед Троем Дадье.
Дамир вспыхнул:
— Мы не выслуживаемся.
— Тебя задело это слово? Хорошо, скажу иначе. Лебезите, лакейничаете, подхалимничаете, пресмыкаетесь. Выбирай любое. Когда Адэр придёт к власти, Трой Дадье исчезнет, а вместе с ним исчезнут его прихвостни. Их место займут люди, которые не заливают Адэру в уши нотации, а делают его жизнь ярче.
Взмахнув белёсыми ресницами, Дамир вздёрнул подбородок:
— Знаешь, в чём твоя ошибка? Сказать?
Заложив руки за голову, Стефан потянулся:
— Хочешь меня уколоть? Не получится.
— Ты недооцениваешь сына Великого. — Дамир посмотрел на часы и крикнул: — Адэр! Ты поставишь отца в неприятное положение, если опоздаешь на бал. Ты же не хочешь, чтобы десять тысяч гостей насмехались над монархом Тезара?
Адэр окинул долину тоскливым взглядом и направился к автомобилю.
***
Градмир — столица Тезара — был привычен к балам и приёмам. Отмечались государственные и религиозные праздники, знаменательные и не очень значимые события. Каждый год носители знатных фамилий собирались во дворце Великого на дне рождения наследника престола. Но столь грандиозного торжества в его честь, как в этот раз, никто не помнил.
Горожане и туристы заполонили дворцовую площадь с утра. Вечером стражи порядка оттеснили людей от парадной лестницы. К дворцу потянулась вереница автомобилей и конных экипажей. Зеваки встречали важных гостей аплодисментами и — пока дворяне поднимались по широким ступеням — разглядывали роскошные наряды и модные причёски.
Часы на смотровой башне пробили десять. Гвардейцы, облачённые в красные мундиры и чёрные фуражки, закрыли лакированные двери и отгородили мир для избранных от мира для всех.
В зале Приёмов звучали медоточивые голоса, звенели бокалы. Обмениваясь улыбками и любезностями, дворяне прохаживались по паркету из ценных пород дерева. Золотые лианы оплетали стены и заканчивались на потолке причудливыми завитками, в которых мерцали россыпи лампочек. Овальные зеркала в рамах, усыпанных драгоценными камнями, отражали свет, отчего казалось, что искрил и переливался сам воздух. Лёгкий ветерок вносил в распахнутые окна запах цветущих акаций.
Трой Дадье стоял в стороне от праздной публики. Его никто не тревожил: желание поболтать со старшим советником Великого отбивал хмурый взгляд и сжатые в тонкую линию губы.
Из толпы вынырнул молодой человек.
— Приехал наследник, — сообщил он Трою и вновь растворился в толпе.
Трой посмотрел по сторонам. Старшая дочь Великого — Элайна — грациозно скользила между гостями, исполняя роль полноправной хозяйки. Намётанный глаз советника уловил смятение в её движениях, в том, как часто она поправляет на груди ожерелье из редкостного зелёного граната.
Трой пошёл к Элайне. Она двинулась ему навстречу немного быстрее, чем следовало. Замерла в полушаге.
— Адэр во дворце, — одними губами прошептал Трой.
Элайна в голос выдохнула. С благодарной улыбкой прикоснулась к локтю советника и вновь направилась к гостям.
По заведённым во дворце правилам король входил в зал Приёмов последним. Распорядители рассчитали время, за которое титулованные дворяне успевали обменяться новостями и подогреть знатную кровь вином. С точностью до минуты был определён момент, когда незаметно исчезали слуги, унося на подносах пустые фужеры. Возле главного входа вставал почётный караул. И гости растекались как две реки, освобождая центр зала.