Страница 59 из 101
– Есть кто? – срывающимся голосом, выкрикнула она.
Странный дом на мгновенье затих, словно собираясь с силами, и ответил истерическим визгом.
– Выпустите меня! – вопил ребенок.
Анастасию передернуло.
– Пожалуйста! – кричала девочка.
Тоненький голосок, осипший от бесполезного плача, прерывался всхлипами.
– Пожалуйста! – слова сорвались в визг.
Хвостикова схватилась за ручку. Дернула, но замок не позволял открыть дверь.
Внутри раздались торопливые шаги и вопль отчаяния.
– Выпустите! – надрывался ребенок.
– Я здесь! – крикнула Анастасия в ответ. – Потерпи, я уже иду.
– Руби! – посоветовала наставница.
Хвостикова отошла на шаг и ударила шпагой. Звон сотряс здание, отзываясь дрожью в каждом кирпиче от фундамента до стропил.
– Еще! – скомандовала Зинаида Варфаламеевна.
Анастасия рубила крест-накрест. Стучала эфесом в дверь, так что рукоять врезалась в запястье. Гарда царапала кожу, но она не останавливалась, продолжая наносить удары. Сотрясения разбегались по стенам. Доски, перекрывающие оконные проемы, начали лопаться.
– Выпустите! – вопила девочка из дома.
Анастасия размахнулась, вложив все силы, и двумя руками из-за головы воткнула шпагу в дверь. Клинок пробил дерево, по гарду уйдя внутрь.
Дом вздрогнул. По перекрытиям прошел глухой гул. Здание приподнялось, словно передернув плечами, и осело. Потолок опустился, балки надавили на дверь, и полотно, треснув, развалилось. Из темноты выскочила маленькая девочка. Бросилась Хвостиковой на шею, повалив ее на спину. Анастасия сорвалась с лестницы, упав в высокую траву. По спине током прошел болевой спазм, отдаваясь трепетом в костях.
Все жуткие предположения, которые Хвостикова успела передумать за краткие мгновения, рассеялись. Осталась только правда. Очень давно, когда ее фантом еще был жив, маленькую девочку отвезли к бабушке в деревню на юге Белоруссии. Дни пролетали незаметно, переполненные новыми впечатлениями. Ребята, жившие по соседству, обещали взять ее в компанию, если пройдет испытание и докажет свою смелость. За лугом и старой разрушенной церковью, на лесной опушке стоял старый дом. Живший здесь когда-то одинокий тракторист упал в погреб и сломал шею. С тех пор жилище пустовало. За ним закрепилась дурная слава. Поговаривали, что бывший хозяин бродит по пустым комнатам и торцевым ключом разбивает черепа непрошенным гостям. Чтобы понравиться новым друзьям, девочка согласилась зайти в логово тракториста. А ребята решили пошутить и заперли дверь, закрыв на замок снаружи. Их спугнул агроном, возвращавшийся из другой деревни, и они сбежали. Именно те страшные часы, проведенные в пустом доме, не давали ей покоя, не отпуская даже после смерти.
За разваленной дверью загорелся яркий свет. Жуткая заброшенная комната преобразилась, превратившись в широкую тропу, идущую вверх.
– Отпусти меня, – попросила девочка. – Ты уже освободила мои воспоминания. Закончи начатое. Отпусти меня совсем.
Анастасия не успела открыть рот. Шпага, торчащая в двери, завибрировала и оглушающий голос возвестил:
– Пора! Мы победили! Я в тебе не сомневалась.
Хвостикова продолжала сжимать в объятиях девочку, но та неожиданно выросла, став гипсовым изваянием. Точнее, взрослой девушкой с бледной кожей и красным лицом.
– Мы выиграли, – повторила Зинаида Варфаламеевна.
Анастасия лежала на паркете, придавленная оживленным фантомом, не ощущая радости победы. Она чувствовала, что ее снова обманули. Хотя нет, не только ее, все ее фантомы. Маленькую умирающую от страха девочку, запертую в жутком доме. Лежащую у нее дома Хвостову. Двух других девушек, безрадостно глядящих в белый потолок реабилитационного блока хранилища. Миллионы людей, которые не могут проснуться и сказать «Нет, мы хотим жить по-другому!».
В носу першило. Хвостикова сглатывала слезы, гладя по голове оживленное изваяние. Она слышала приближающиеся шаги. Видела белые халаты. Фантом подняли, отобрав у нее. Забросили на носилки и вынесли из мастерской. Подошла наставница.
– Успокойся, не волнуйся. Так всегда бывает. Ты сейчас чувствуешь себя, словно мать, потерявшая дитя. Это пройдет. Поверь, время все лечит.
– Не правда, – твердо сказала Анастасия, поднимаясь. – Ложь! Грязная ложь! Я всегда буду чувствовать эту утрату. Помнить, что я сделала. За что мы так с ними поступаем? Чем они хуже нас?
– Ничем, – отрезала Зинаида Варфаламеевна. – Нам повезло, а им нет. Думаешь, ее бы терзали сомнения, предложи ей такой шанс? Думаешь, она бы тебя пожалела? Прекрати ныть! Ты больше не человек, оставь сантименты.
– Не хочу! – закричала Хвостикова.
Слезы душили, не давая внятно выговорить все, что наболело, что она чувствовала.
В комнату вошел покачивающийся скульптор.
– Вы еще здесь? – удивленно заморгал он, вытирая покрасневший нос. – Уходите, я устал!
Анастасия поднялась, и наставница подхватила ее под руку.
– Отбываем, – раскланялась она.
– Убирайтесь! У меня не осталось сил.
Роберт оперся на статую четырехрукого мужчины и упал вместе с ней. У скульптуры отвалилась голова. Покатившись, она раскрыла зубастую пасть и стукнула Хвостикову по ноге.
– Шива, брат, они тебя обезглавили. Предатели! Пошли вон!
Его вопли долетали даже после того, как захлопнулась массивная дверь.
Анастасия шла мимо беседки, статуй в саду, и не могла успокоиться. Слезы бессилия лились из глаз. Хотелось кричать. Прыгать. Дрыгать руками. Выть.