Жить ярче!

– Поплохело, когда тебя увидела.

Корнеев присел рядом, бесцеремонно взяв ее руку, и посмотрел на браслет.

– Оголодала, – ухмыльнулся он.

– Пошел к черту! – разозлилась Хвостикова, отмахнувшись.

– Ты не поняла. Наверное, есть пыталась? Только тебе нужна другая энергия. Наставница же говорила.

Анастасия помотала головой. Хотелось отделаться от навязчивого парня, но сил уже не осталось.

– В ее стиле. Война любит забросить ученика на глубину и смотреть, как он барахтается. По ее мнению, каждый должен выплыть сам, только тогда можно чему-то научиться и почувствовать цену полученным знаниям.

Хвостикова откинулась назад, прижавшись к холодной стене.

– Сама разберусь, – нахмурившись, проговорила она.

– Ты зря на меня злишься, – заметил Денис. – Я, конечно, могу заткнуться и даже уйти, но лучше я тебе помогу.

Анастасия бросила на него красноречивый взгляд.

– Безвозмездно, – торопливо добавил Корнеев. – Оглянись, вокруг тысячи людей. Конечно, здесь проще собирать негативную энергию, но и для нас найдется подпитка. Смотри! – он показал пальцем на обнявшуюся парочку.

Они медленно брели в суетящемся потоке, засунув руки в задние карманы джинсов друг друга. Их окружало нежно бирюзовое сияние. Аура сверкала и лучилась, переливалась, освещая мрачный переход.

– Из них можно пить, будто из чистого колодца. Долго и свободно.

– Как? – пробурчала Хвостикова.

– Для начала распрями спину. Расправь плечи. Почувствуй себя расковано, – он вздохнул, глядя в ее недоверчивые глаза. – Без сексуального подтекста. У физического тела есть причины, по которым оно теряет энергию. Сутулость, сгорбленность, хронические болезни. Мышечные зажимы.

– Откуда ты знаешь?

– Я практиковал до того, как меня разбудили, – он вздохнул. – Занимался с детьми в основном. Я психотерапевт.

– Да ладно? А я проектировщик.

– Не отвлекайся! Тебе надо успеть подзарядиться. Распрямись!

Анастасия оторвалась от стены и села ровно.

– Теперь дыши. Метро, конечно, не лучшее место для этого, но все-таки. Глубокий вдох и выдох. Легкие должны насыщаться. Хорошо. Ты наверняка много думаешь о том, как вернуть прежнюю жизнь. Грызешь себя, пытаешься понять, почему все это случилось с тобой? Да, – дождавшись кивка Хвостиковой, он продолжил. – От этого надо избавиться. Прошлое не дано вернуть никому. Оно прошло, погружаясь в него, ты тратишь энергию на оживление воспоминаний, вот только воскресить их нельзя, а значит, ты разбазариваешь силы впустую. Смирись с этим. Ты, конечно, можешь злиться на себя и на весь мир в придачу, но легче от этого не станет.

– Никогда не была на приеме у психолога, – пробормотала она.

Денис не обратил на ее слова внимания.

– Откройся окружающему миру. Представь, что ты могла бы поделиться с той парой. Улыбнись им. Подари частичку хорошего настроения. У тебя же хорошее настроение?

Анастасия покачала головой.

– Ты каждый день бываешь на балах? – удивился Корнеев. – Это же удивительно, потрясающе и необыкновенно. Надо уметь удивляться и видеть во всем положительные стороны.

– Ну интересно, наверное, – нехотя протянула Хвостикова.

– Вон смотри, пожилая пара. Он несет ее сумку, держит за руку. Смотрит в глаза. Аура переливается. Представь, что приглашаешь их на бал. Делишься с ними праздником. Они кружатся в прекрасных нарядах под чарующую музыку.

Анастасия закрыла глаза. В памяти всплыл старый фильм. Красивые танцоры. Изысканный зал. Ностальгическая музыка. Старая грустная история.

– Улыбнись! – попросил Денис. – А теперь открой глаза.

Пожилая пара уже ушла, но над головами бесконечного потока пассажиров струился переливающийся ручеек, петли завихрений опутывали Хвостикову, смешиваясь с алой аурой. Цифры на браслете менялись, словно на электросчетчике под большой нагрузкой сети. Быстро подползая к тысяче.

– Смотри! Вон студенты! Счастливые, веселые, беззаботные! Подари им частичку своего тепла, спокойствия тех людей, от которых только что подпиталась, и они вернут тебе в три раза больше.

Анастасия представила, как рассказывает молодым людям о студенческих годах, помогает сдать экзамены, передает спокойствие и уравновешенность пожилой пары.

Стало еще легче. Сдавливающая тоска отступила. Хотелось смеяться и веселиться. Хвостикова мысленно обняла толпу, щедро раздаривая улыбку. Цифры на браслете менялись так быстро, что превратились в пылающую полосу.

– Притормози! – сказал Корнеев, положив ей руку на плечо. – Не бери слишком много, а то у тебя будет энергетическое отравление. Начнется эйфория, и ты не сможешь себя контролировать.

– Хорошо, – согласилась Анастасия.

Сверкающие нити истончились, втянувшись в алое сияние вокруг ее тела. Она взглянула на браслет. 19999. Повернулась к Денису.

– Спасибо.

Он улыбнулся.

– Обращайся, – поднялся. – Сейчас начнут наши собираться. Я лучше отойду, а то слухи поползут.

Хвостикова прижала руки к груди. Ее переполняло хорошее настроение. Хотелось плясать, обнимать незнакомых людей, кричать, но она сдерживалась.

Первым пришел мужчина с зачесанной назад черной гривой, взглянув на Анастасию, кивнул и, прислонившись к стене, уставился в свой блокнот.

За ним появилась барышня Пикси. Ее новое пышное платье с длинным шлейфом настолько неуместно выглядело в метро, что Хвостикова невольно захихикала, прикрывшись рукой.