Пурпурные грозы

– Братья в отъезде, – пробормотала я, не желая признаваться, что меня просто-напросто бросили. – Дэр… Та женщина…

Пришлось откашляться – это снова накатил страх.

– Не думай о плохом. Теперь ей уже не больно, милая. Она свободна.

– Так много смертей… А если там были дети?

Дэр нахмурился. 

– Полагаю, были, но уже ничего не изменишь.

Он явно знал о произошедшем куда больше меня. Вальди любила говорить, что мужчины всегда лучше осведомлены, а женщинам остается довольствоваться крохами с хозяйского стола. 

– Хочу быть уверена, что она погибла, – тихо, но твердо выговорила я. – А не лежит где-нибудь, страдая от жутких ожогов. Хочу знать сейчас, Дэр. Давай вернемся.

Он тотчас остановился и поглядел мне в глаза.

– Наверняка там будут трупы, Мэй. Черные и обугленные. Я говорю это не чтобы тебя напугать. Такова правда. Может, всё-таки доверишь мне узнать о твоей няне?

– Нет. Хочу сама. Я вопила, как безумная, и поддалась панике. Я впустила страх. Если всё так и оставить, он пригреется у сердца и станет преследовать меня в кошмарах. Лучше вырвать его с корнем прямо сейчас.

Дэр некоторое время рассматривал мое лицо, потом мягко опустил на землю. Конечно же, от него не укрылось, как я слегка поморщилась: то давали о себе знать стертые ноги и холод тротуара. Не успела я сказать ни слова, как он приподнял подол платья и, конечно, тотчас все понял.

– В таком виде ты туда не пойдешь, – последовал категоричный приговор.

– Ты мне не супруг. Я могу идти в чем угодно и куда угодно.

Дэр мрачно усмехнулся и снова поднял меня на руки.

– Не супруг, – подтвердил он, но глаза добавляли решительное «пока что». – Хорошо, Мэй. Мы вернемся, но я все сделаю по-своему.

Сейчас я не могла рассуждать о собственных чувствах, а потому молча склонила голову к его плечу.

Наверное, здание уже прогорело, но в других частях города пожар продолжал свирепствовать. Странный огонь, словно живущий по своим собственным законам. Я видела, как он коснулся таверны, но не тронул больницу… К тому же вода его не брала, как бы обильно не поливали пламя. Я старалась не думать о том, сколько ещё людей пострадает.

Мы с Дэром тряслись в карете, направляясь через лес к поместью его друга. Конечно, никто не мог толком сказать мне, жива ли Гримси, но, расспросив тех, кто смог выбраться, Дэр вынес вердикт: няня была мертва, и она сгорела прежде, чем проснулась.

В груди смешались боль, печаль и облегчение. По крайней мере, она не так страдала, как остальные. Хотя что я могла знать о гибели в огне? Всё казалось незначительным, и я угрюмо молчала до тез пор, пока холод не заполз под одежду. На мне все ещё была меховая накидка Дэра, а также неизвестно откуда им принесенные большие шерстяные носки. Однако холодно было все равно.

Мужчина глядел в окно. Он ни слова не сказал с тех пор, как мы сели в карету. Я пыталась завязать разговор, но натыкалась на строгий, темный взгляд. В конце концов мне надоело лицезреть его сердитое лицо, и я сконцентрировалась на печали и холоде. А, когда они слились воедино, задремала, мерно постукивая зубами и то и дело проваливаясь в тревожную, неприятную дрему. И снова мне мерещилось красное здание, гроб и собственное белое тело в нем. Я пыталась заставить себя не смотреть на труп, но не могла.

От наваждения меня спасло прикосновение.

– Да ты ледяная! – сказал Дэр. Голос был недовольным.

– Не надо обо мне заботиться, – пробормотала я. – Спасибо. Ледяная – не значит нуждающаяся в тепле. Можно мерзнуть сколь угодно долго.

– И заболеть, – подытожил он. – Нам ещё долго ехать, милая.

– Теперь, значит, милая! – воскликнула я. – А несколько минут назад сидел надутый, как утка на гнезде!

Я вздрогнула от его хриплого смеха.

– Быстрое знакомство, прекрасное общение, танцы, запахи и звуки. Мы с легкостью перешли на «ты», Мэй, многое друг о друге узнали за один вечер. Ты не побоялась поехать с едва знакомым мужчиной через лес, к тому же глубокой ночью. А теперь называешь меня уткой. Какие ещё будут сюрпризы?

– Никаких. Я пытаюсь понять, почему такой хороший вечер так паршиво закончился.

Он вздохнул.

– Пересядь, пожалуйста. Под твоим сиденьем есть одеяло.

Я послушно поднялась, хватаясь за все подряд, в надежде не касаться его ногами. Как назло карета тряслась на неровной дороге, и, надо же такому случиться, именно в этот миг колеса въехали в глубокую яму.  Я полетела на Дэра плашмя. Да не абы как, а грудью ему прямо в лицо…

Щеки вспыхнули, а нахал, вместо того, чтобы сгладить неловкость, крепко обхватил меня за талию, удерживая ровно в том положении, в котором я оказалась.

– Дэр Магици!.. – воскликнула я. – А ну отпусти меня!

Он затрясся от беззвучного смеха.

– Не имею грязных намерений, Мэй. Я лишь удерживаю тебя, чтобы ты не ударилась головой или какой-то другой частью тела.

Он не глядел на то, что было перед самыми его глазами, но намек был ясен. Взбесившись, я рванула на свободу, и, надеясь отыскать опору, поставила колено туда, куда не следовало. Дэр приглушенно застонал и тотчас ослабил хватку.

– Милая! – выговорил он. – Неужели я заслужил?

Меня распирало от гнева, смеха и стыда.

– Прости… Я лишь не хочу, чтобы мы… То есть… ты же не держишься совсем! – наконец дошло до меня.

Я не успела сообразить, как он так спокойно сидел, умудряясь при этом ещё и не давать мне биться о стены. Дэр поднял меня обеими руками, перекинул через себя и мягко усадил рядом. Путаясь в юбках, я вскинула ногу – единственную часть тела, что ещё принадлежала ему – и пяткой в толстом носке заехала мужчине прямо по носу.