Страница 67 из 124
'Нет, - уговаривала Дина сама себя, - ну что это я? Все ведь в порядке'. Чтобы как-то нарушить безмолвие, она встала и поставила чайник на круглую электрическую печку. Все звуки: каждого ее шага, на который доски деревянного пола отвечали тонким скрипом, воды, переливающейся из ведра в металлический чайник, выпавшей из рук на стол ложки и даже собственного дыхания - казались яркими вспышками, мгновенно затухающими в вязкой тишине. Плотный, болотистый, тяжелый воздух давил на виски и сжимал затылок. Дине сделалось страшно. Она выбежала во двор, солнце ослепило ее. В голове все закружилось, и девушка чуть не упала, споткнувшись о ступени крыльца. 'Нет, никуда идти не стоит, - мелькнула мысль, - я почти ничего не ела сегодня ... Может быть, это от голода?' Она вернулась в дом. Дрожащей рукой зачерпнув ложку меда из банки, она проглотила его и заставила себя прожевать остатки каши из кастрюли. На мгновение стало легче, но не дольше. Дина обвела глазами комнату и с панической радостью обнаружила маленький радиоприемник. Девушка на полную громкость повернула оранжевый тумблер: 'Пусть говорит что-нибудь. Лишь бы не было так тихо!'
Хорошо поставленный мужской голос рассказывал о погоде Краснодарского края. 'Говори, говори, хороший мой!' - похвалила его вслух Дина. Из носика чайника показался густой пар. Хозяйка налила в чашку кипяток, расплескав пятна горячей воды вокруг, но пить не смогла. Липкий чужой сон навалился на веки, спутывая мысли и тело. Молодая женщина не добралась до кровати, а упала возле нее, как скошенная. Сон-наваждение сковал все члены. Остатки не затуманенного сознания хватались за слова, летящие из радиоприемника. Никогда в жизни Дине так не важны были фразы: 'указ президента', 'спикер Госдумы', 'победа футбольной сборной'..., но над собой она уже была не властна. Продолжая улавливать слухом обрывки реальности, она погрузилась в небытие.
После целой вечности абсолютной темноты ей привиделась неясная фигура в синем плаще, появившаяся ниоткуда посреди простенькой комнаты. Чьи-то руки перенесли ее на кровать, уложив на спину. Дина силилась рассмотреть лицо, склонившееся над ней. 'Ты увидишь меня, если захочешь, - сказал кто-то, - ты же решила полюбить меня...'. Из темной дымки показалось улыбающееся лицо Сета. Он наклонился совсем близко: 'Так люби! Я здесь - только протяни руку'.
И Дине хотелось бы развеять призрак, но, парализованная, она не могла ни шевелиться, ни думать. 'Ты ведь знаешь, что от любви до ненависти - один шаг, - самодовольно улыбался мистик. - Ты его сделала? Давай проверим?' Красные, будто накрашенные губы приблизились и поглотили ее рот в страстном поцелуе. И, не понимая, это сон или реальность, она все-таки старалась не поддаваться, но не могла. А горячие мужские руки владели неподвижным телом, то лаская, то царапая нежную кожу, исследуя, сжимая до резкой боли.
- Н-н-не..., - только и сумела выдавить из себя беспомощный шепот Дина.
Он поднял ее голову двумя руками, стиснув щеки:
- Да! Ты хотела этого сама!
- Н-н-е на..., - пыталась она собрать волю, чтобы сопротивляться.
- Надо. Надо, - расхохотался он, бросив ее на спину. Из глаз девушки брызнули слезы. Он стал серьезным, жестко отчеканив:
- Любовь. Слова, слова... И с чего это вдруг ты решила, что святая?! О, нет! Я долго искал тебя: вибрирующую силой, длинноволосую, бесплодную жрицу Лилит. Тебя! Даже имя твое - Диана - охотница - говорит само за себя! Ты забыла, кем была в прошлых перерождениях, но карма несется за тобой, как хвост за кометой. Ты - жрица, служительница лунной Богини... ведьма! Я помогу тебе вспомнить все, и ты сама пойдешь за мной!
Глядя прямо в расширенные от ужаса зрачки, он принялся нашептывать заклинания на неизвестном ей языке. Дина почувствовала, как в голове, за межбровной дугой, стало тепло. Продолжая читать заклинания, маг откинулся назад, затем мазнул чем-то жирным ей лоб, вознес над ним ладонь, разжигая воображаемое пламя, испепеляющее все под кожей. Глаза Дины закрылись, и все исчезло.
Ее сознание перенеслось в невероятно большое помещение, освещенное факелами на стенах, облицованных квадратными плитами. В округлые отверстия потолка проникал свет полной луны, отражаясь на огромном каменном изваянии древней богини. Ее безжалостные глаза сверкали искусственным зеленым блеском изумрудов. На одной ладони статуи золотом сверкал узел веревки, на другой - связка ключей. Каменные волосы украшал венец из золотых и серебряных звезд, устремлявшийся к небу острыми концами полумесяца. Стройные ноги изваяния оканчивались птичьими лапами, когтями впившимися в спины двух распластанных львов. За плечами темной богини виднелись птичьи крылья, такие же, как у двух сов, высеченных рядом с ней на барельефах.
Гудящий барабанный ритм сопровождал пение обнаженных девушек, выстроившихся вдоль стен. Дина стояла возле самого алтаря - гладкого черного камня - с окровавленным изогнутым кинжалом в руке. Все вокруг было залито кровью только что принесенного в жертву быка. Она продолжала бить фонтаном из рогатой головы, которую держала в руках стоящая рядом верховная жрица с затянутыми назад в тугой узел волосами. Ее тело не прикрывало ничего, кроме ритуальных украшений.