Страница 15 из 16
Переодеваться мы не стали принципиально. Точнее я принципиально, маме это было ни к чему. Она всегда была идеальна.
Мы неспешно прошли по коридору, поднялись по лестнице и вышли на палубу, где солнце пекло настолько жестоко, что я вновь вспомнила о зонтике. Однако смысла в нем не было никакого – мы прошли под тент и сели на свои прежние места. Соседство с двумя стоящими по бокам столика мужчинами в черной форме меня не впечатлило, потому я вновь поднялась, поставила стул между мамой и сдвинутой на нашу сторону бабушкой и успокоилась.
В чем была причина моего такого действия я догадывалась – оба господина были куртами. Об этом говорили колючие черные глаза, недоброе выражение лиц и… запах. От них пахло той самой «Толикой леса», которую я никогда не смогла бы забыть. Так всегда пах Вольтер. Забавно, но я считала этот запах принадлежит именно ему и считала его приятным. Даже сейчас.
Со всей очевидностью это было странно, потому как в моем понимании курты должны во всем быть противными и отпугивающими. Или же здесь дело в биологических процессах? Так, хищник в ходе эволюции приобретает некоторые особенности, приманивающие свою жертву.
Мне же этот запах показался даже «родным», но я уже так не считала. Скорее всего из-за того, что понимала, кому он принадлежит, а моё сознание не проведешь. Жаль только, что еще полтора месяца назад оно спало.
За столиком уже сидели все, кто должен был, и переругивались на тему «Мы вас не ждали, а вы приперлись». Естественно инициатором была бабушка.
– Наконец-то все в сборе! – резко произнес Вильгельм, оглядев меня и маму, – может кто-нибудь ответит мне, почему вы сбежали никого не предупредив?!
Я опустила голову как можно ниже и пробурчала:
– Прости, пап…
Однако сидящему напротив меня мужчине было интересно, что скажет беззаботная Рая, а не извинительно настроенная я. Что было логично, ведь она просить прощения не пыталась.
– Обязательно ответим, – в очередной раз огорошила она отца, – однако сначала вам придется объяснить, почему вы не помогли, когда нам угрожала опасность!
Меня этот вопрос тоже мучал. Слова бабушки о том, что Лорды плыли за нами много дней, жгли мысли.
– Вы и без нас справились, – как обычно холодно произнес Вольтер.
Другого я от него не ожидала. Потому даже не посмотрела в его сторону, прямо-таки ощущая, как он наблюдает за мной.
Я чувствовала свою вину за мое своеобразное «приветствие». Однако говорить что-то не хотелось от слова совсем. В конце концов я тут пострадавшее от его лжи лицо. А он сам сказал, что заслужил. Потому проблема решена – расходимся.
– У вас двоих существуют другие объяснения на любое событие? – прорычала Рая то, что подумали все.
– Как и в случае со спасением, в иных объяснениях нет необходимости, – осадил ее Феликс.
Не выдав при этом ни единой крохи информации и не показав ни одной эмоции. Ему в партизаны надо было – вражеская сторона повесилась бы со скуки. Или после того, как осознает собственную ущербность по сравнению с ним.
– Ничего не меняется, – как бы ни к кому не обращаясь, произнесла Актиния.
С ней я тоже была согласна.
– Тогда почему вы появились сейчас, Лорд Вольтер? – не сдавалась Рая.
– Наверное, появилась необходимость, – мое язвительное бурчание, имеющее целью подколоть только одного конкретного индивида, встретило абсолютно все взгляды присутствующих.
Я оглядела черные паруса корабля рядом с нашим и потрясла под столом ногой. Кажется, у меня развивается нервное подергивание.
– Хоть это и банально, но Алиса права, – как ни в чем ни бывало усмехнулся Князь.
Мне же хотелось добавить «Леди Асгард!», но я промолчала.
– За вами следует мегакирин, – неожиданно прямо ответил папа.
– Мега… кто? – я подняла бровь.
Естественно, я догадывалась, что приставка «мега» означает большой или огромный, но вторая половина слова мне была не знакома.
– О Луна! – бабушка широко раскрыла глаза, – сколько бед за одно путешествие!
Я же нахмурилась.
– Очень большой осьминог, – пояснила мне Рая.
Поджала губы, вспоминая, что осьминоги существа на людей не нападающие. Случалось это только в том случае, если совсем его замучаешь. А мы вообще его ни разу не видели! Так к чему паника?
– Если вы решились на абордаж, значит у вас есть решение, – продолжила мама.
Вольтер:
– Оно есть.
Мама закатила глаза. Даже у меня появилось чувство разговора с броненосцем.
– Да. Потому предлагаю оставить все разногласия за бортом, – дополнил отец, взглянув на меня.
«Они собрались выбросить меня за борт?» пронеслось у меня в голове.
Я хмыкнула.
– Не понимаю, о чем вы, – отстраненно сказала я и вновь отвернулась.
Как бы не были правы все они, но попирать свои решения я не планировала.
– Скажи еще, что ни с кем не собираешься враждовать, – съехидничала бабуля.
– Так и есть, – я повернула голову в ее сторону и оглядела беловолосую ухмыляющуюся женщину.
Над столом раздался его хмык.
– Лесси… – мама потерла межбровную складку.
Но что она могла сказать в ответ на мои слова? Что я не права? Или же поступаю глупо? Возможно мои слова таковыми и были, однако, если бы мне дали этот выбор еще раз, я спрыгнула бы с обрыва сама.
Потому продолжила, не обращаясь ни к кому и ко всем одновременно:
– Игнорирование нельзя принимать за вражду! – подняла ладони в примиряющем жесте, – потому я просто не буду с ним разговаривать!
Очередной хмык, затерявшийся в тяжелом вздохе отца.
– Напугала ежа задним местом, – бабушка не была настолько сдержанной.
Следующую минуту все молчали, обдумывая каждый свое или же все одно – я не могла читать мысли по лицу. В отличие от некоторых, от которых предусмотрительно отгородилась при выходе из каюты.
– Прости, Вильгельм, – тишину нарушила мама, – у нас не было времени на раздумья. И тем более на прощание.
Папа сдержанно кивнул, принимая ее ответ.
– И еще, – продолжила Рая, – ваша стая не будет покидать пределы вашего же корабля, Лорд Вольтер.
Звучало это больше как просьба, чем требование, однако Князь так не считал, потому ответил с очередной усмешкой:
– Они не кусаются.
«В отличие от некоторых» почти добавила я.
– Я прошу не для себя, – мама перевела взгляд на скуксившуюся меня.
Мой жест она расценила как опасения или же неприязнь. Что ж, так было даже лучше.
– Я понял, – произнес Вольтер, вновь в упор смотря на меня.
Первым поднялся Вильгельм, слегка хмурый и чем-то недовольный. За ним это сделали я, Вольтер и мама.
– Алиса, задержись, – остановила меня бабушка, когда я была на пол пути, – ты же, Риайя, можешь идти. У тебя явно есть дела поважнее.
Я улыбнулась напрягшейся маме и села обратно.
Риайя? Так ее называл Александр Вольтер в первом видении. И это особенно бросилось в глаза, однако первой моей мыслью было то, что это искажение от акцента. Видимо нет.
– Прости, что сразу не догадалась рассказать тебе это, – произнесла бабушка, когда мы с ней остались один на один, – дело в том, что я не могла догадаться сама, пока ты не ткнула меня лицом.
Я подняла бровь.
– В моих планах не было кровного инцеста, – пояснила она, заставив меня нахмуриться.
К чему эти разговоры про кровосмешение?
– Дело в том, что висталка не может выносить и родить мальчика, – она смотрела мне в глаза и уверенно держала спину.
Я же нахмурилась.
Насколько у меня была достоверная информация – не известно, однако я знала, что Актиния – висталка, как и я. Точнее наоборот, в моих жилах текла ее кровь.
Пауза затягивалась.
– Значит… – наконец отмерла я, – Барсик тебе не сын?! Точнее… не родной.
Бабушка улыбнулась мне.
– Это… хорошо, – я кивнула, – но ничего не меняет.
– Решать тебе, – она коснулась ладонью моей руки, лежащей на столе, – я сказала это, чтобы ты не была предвзята.
Я поднялась на ноги и сделала шаг из-под тента.