Страница 14 из 16
Вольтер явно не подходил к первой категории.
Тем временем черный корабль с такими же парусами плавно преодолел разделяющее нас расстояние, встал вровень с «Лунной ночью» и точно так же замер на месте.
Я стояла напротив улыбающегося мне отца. Единственное, что нас разделяло – пространство не больше метра, он так же опирался на поручень.
– Я скучала, пап, – произнесла я, не узнав свой осипший от волнения голос.
– Ты могла вернуться домой, а не уплывать за сотни километров, – осадил меня он.
А чего я, собственно говоря, ожидала? Теплых речей и корзинки конфет?
– Прости, – я отвела взгляд, понимая, что поступила и в самом деле не очень хорошо.
С вражеского судна на наш были аккуратно и сноровисто уложены сходни, даже не сопровождаемые тросами и канатами. Действительно, зачем нужно привязывать корабли друг к другу, если они, блин, шелохнуться даже не могут?!
Первым ступившим на наш борт естественно был Князь. Его «стандартный» черный плащ трепетал при каждом его шаге, а четкие черты лица были обращены в сторону мамы, нервно переминающейся с ноги на ногу.
Мне это не понравилось. Как и их диалог.
– Я не отдам тебе мою дочь! – возвестила Рая, пытаясь успокоить подрагивающий голос.
Получалось у нее почему-то плохо. Хотя, я со всей присущей мне уверенностью была убеждена, что она сильнее Вольтера. Видимо, мои выводы дали сбой.
– Думаешь, у тебя есть выбор? – мужчина усмехнулся.
Мама же вынула из ножен меч, намереваясь стоять на своем до конца. То, что произойдет дальше, я могла предугадать с огромной вероятностью – Князь потянулся к эфесу своего меча. Однако я была продуманнее, а значит быстрее. Потому рванула в их сторону сперва по деревянному, увитому агератом полу, а затем по ступеням вниз. Попутно рукой вытягивала из корсажа платья кинжал, спрятанный там на случай появления очередных монстров. И как бы не была я сильна в иронии, но он и в самом деле пригодился.
Шаг и я встаю ровно между двумя вооруженными людьми, замечая, как черные глаза того самого чудовища наблюдают за мной. Да, я знаю о его жестоком тяжелом детстве, однако можно ли считать оправданием жестокости другую жестокость?
Потому размахиваюсь, ощущая, как пустеет сердце и голова, и со всей дури полосую клинком как можно выше.
Я метилась в лицо совсем не потому, что желала сильнее навредить или же сделать это в особо заметном месте – я была уверена, что рана затянется быстро, если конечно он ее получит. Я была уверена, что напугаю его.
Я была уверена, что он сделает шаг назад.
Однако, стальное лезвие резануло лишь повернутую вправо щеку, образовав там не глубокий, но достаточно видный порез. Я замерла на месте, все так же не опуская клинка и испуганно глядя на темнеющие от злости глаза и подрагивающие крылья носа.
Со всех сторон раздался рык, шаги и крики мужчин – солдат.
– Орре, – сказал Феликс, уже намеревающимся вступиться за своего вожака вояк.
Те беспрекословно встали так, как стояли минуту ранее, но все еще были напряжены и со злостью смотрели на меня.
Моя рука опустилась вниз сама собой, вызвав у вольтеровской «стаи» очередное рычание. Затем я сделала два осторожных шага назад и замерла, ощущая местом ниже спины, что меня ждет или медленная смерть, или… как там говорил мирида Феликса? «Убить, пытать, или у Вас сегодня плохое настроение?». Так вот, что-то мне подсказывает, что правильный – последний вариант.
– Допустим, я это заслужил, – раздался недовольный голос Князя, возвышающегося надо мной.
Хотя, когда это он не возвышался над кем-то?
В мозгу же что-то щелкнуло, тумблер переместился на злость, а я прошипела, не сдержав негативных эмоций, копившихся в душе чуть меньше месяца:
– Допустим?!
Вольтер поднял бровь, как бы намекая, что я уже не просто перешла черту – перепрыгнула её и топталась сейчас на его самообладании. Но я могла сказать абсолютно то же самое, только по отношению к нему, а значит вполне претендовала как минимум на скандал. Как максимум на игнорирование и обиду.
Потому бесцеремонно спрятала кинжал в потайной отдел корсажа и произнесла, стараясь делать это, как подобает Леди, хотя, если честно, больше ориентируясь на пример Раи:
– Ни нам, ни вам не нужны проблемы. Потому вы можете вполне комфортно чувствовать себя, держа в осаде «Лунную ночь». Однако, если хоть один член этого экипажа пострадает, то мы будем вынуждены принять меры.
В голове, конечно, это выглядело лаконично, и при первом же предложении Вольтер с интересом меня слушал, а не ухмылялся, мол «Птичка, хватит так громко щебетать!». Но я все же закончила, с гордым видом развернулась и, схватив маму за руку, отправилась в каюту под перекрестным огнем пары сотен глаз.
– Это называется «взять на абордаж», Лесси, – полетела мне в спину усмешка этого… Лорда.
Ярость вновь затопила все сознание, однако в этот раз я смогла совладать с этим чувством. Потому лишь скромно развернулась, оглядела ухмыляющегося мужчину сверху вниз и ровным холодным тоном произнесла:
– Я запрещаю Вам, Лорд Вольтер, называть меня по имени. Допустимый вариант – Леди Асгард, – и добила, – мы с Вами не приходимся друг другу родственниками или… близкими людьми.
Его взгляд отчетливо полыхнул черным огнем, а на скулах заходили желваки. Все-таки я всегда умела бить в самую точку. А потом, естественно, корить себя за эти слова и само «умение» их произносить, пока спускалась вниз к каюте и закрывала за собой дверь.
Я была жестока. Но не был ли жесток он?
07
Следующий час я провела у большого окна в каюте, сидя на стульчике и думая лишь о том, что мы с мамой теперь находимся в не особо выгодном положении. Был вариант, что сейчас Лорды-морды скрутят сопротивляющихся нас и или закинут в портал, или просто развернут корабль обратно. И то, и другое вело меня в направление Белокаменного замка, где над душой сто процентов будет сидеть Вольтер, а мне это было не нужно.
Мне не хотелось той самой пресловутой свободы, о которой пишут книги и снимают фильмы на Фобосе. Я в какой-то степени всегда буду находиться взаперти. Неважно чего – собственных предрассудков или же мнения мамы.
Да, я желала свободы. Но в отличие от многих получить была не способна. На то были обоснованные причины.
Рая лежала на кровати, одной рукой прижимая к груди свой меч, запакованный в ножны, а другой потирая нахмуренный лоб.
– Я была уверена, что они не отстанут, – пробурчала она, – но то, что догонят так быстро… Бесит!
Я была полностью с ней согласна. Хотя, наверное, я все же лелеяла в душе надежду на то, что так и произойдет. Странно, но осознание глубины обиды догнало меня только сейчас. Как и мысль, которую я не успела поймать:
– Я скучаю, – одними губами произнесла я.
Мама смотрела в этот момент на меня, потому смогла разобрать каждую букву.
– Я не смогу заставить тебя делать так, как хочу, но… я знаю, что ты у меня умная и сознательная, потому… не стану говорить, что тебе и как делать.
Я хмыкнула и скосила на нее глаза.
– Открытая манипуляция? – я улыбнулась, глядя на ее порозовевшие щеки, – ты никогда не умела хитрить, мам. И я этому рада.
Она кивнула и сама не смогла сдержать усмешку.
– Не могу справиться с мыслью, что ты настолько взрослая, что это понимаешь.
Я поднялась на ноги, подошла к ней и забрала меч, разумно полагая, что никто не станет врываться в нашу каюту и пытаться навредить. Потому поставила оружие в угол и протянула ей руку, намереваясь помочь подняться.
– Они присылали за нами уже полчаса назад, – я поглядела на ее скептический взгляд, – может пора пойти и во всем разобраться?
Она уверенно вложила свою руку в мою и встала, скорее придерживая меня, чем опираясь. В этом была вся мама – она не любила принимать помощь, но обожала помогать мне. И как бы ни были кощунственны мои слова, но я этого не любила.