Сладости

Но ей это так нравилось.

Хосок начал двигаться, схватив Элл спереди за шею, тем самым приподнимая её лицо. Ему слишком сильно нравилось, он слишком давно не фантазировал об Элл, не прикасался к ней, даже не целовал её. Но она была такой прекрасной, даже сейчас, когда вокруг едва ли хватало освещения.

Элл сходила с ума точно так же, как Хосок, который смог буквально за пару минут разжечь её. Ведь он просто поцеловал её, он даже не спрашивал, хочет ли этого Элл.

Конечно, же, ты всегда этого хочешь. Ты же его омега.

Элл не могла думать о внутренней омеге, ей было слишком хорошо, слишком приятно. Даже если бы она сейчас появилась перед ней и кричала, заставляла обратить на себя внимание, Элл было бы все равно. Она сейчас со своим альфой, который делает слишком приятно, который до безумия прекрасен.

Ручка двери резко задергалась, что почти отрезвило Элл и Хосока, но никто не останавливался. На рот Элл лишь резко приземлилась ладонь альфы, который не давал издать и звука, пока сам не останавливался двигаться.

— Эм, а чего кладовка закрыта? — послышался удивленный голос работника стадиона. — Я же, вроде, никогда её не закрываю.

— Может, у охранника спросим? Мог закрыть, он новенький, — послышался второй, женский голос.

— Ты же не хочешь, чтобы нас услышали? — шепча, ухмылялся Хосок.

Он резко перевернул Элл, не выходя из неё, чтобы смотреть на её лицо. Он нагнулся как можно ниже, чтобы рассмотреть её глаза, приоткрытые губы и до ужаса довольное лицо.

— Ты же не хочешь, чтобы все узнали, что невинную Элл, послушную омегу, трахает один из BTS прямо в кладовке? — почти что рычал Хосок, касаясь своими губами ушка Элл.

Он двигался жестко, специально, чтобы Элл могла еле-еле сдерживать собственные стоны. Даже пошлые звуки, такие знакомые для обоих, могли выходить за пределы несчастной двери.

Почему Элл всё это так заводило? Почему опасность, которая поджидала их совсем рядом, заставляла обнять Хосока и крепче прижать его к себе? Почему ей хотелось всё это продолжить?

Ей хотелось, чтобы на неё смотрели. Ей хотелось, чтобы к Хосоку присоединились её альфы.

— Блин, и что делать? Нам надо убрать после концерта.

— Давай сходим к охраннику, я же сказала, — тяжело вздохнув, повторила работница.

— Ты так хочешь с ним замутить, да? — ухмыльнувшись, сказал работник, пока голоса не стали удаляться.

Хосок и не думал замедляться или останавливаться, он лишь слегка ускорился, чтобы дать Элл ощутить то наслаждение, которого ей так не хватало. Он знал, что Элл тоже устает, что ей тоже хочется, что она себя сдерживает.

Не один Хосок чувствовал, что с Элл что-то не так, что она как-то изменилась. Только вот её предпочтения вовсе не поменялись, а стали лишь ярче, насыщеннее.

Хосок немного опешил, когда Элл притянула его лицо к себе, чтобы мягко поцеловать. Сквозь поцелуй альфа чувствовал, как омега благодарит его, как омега требует довести дело до конца, не смотря на их нынешнее положение и местонахождение.

Хосок не мог не ответить Элл, не мог не двигаться так, чтобы Элл было приятно. Его пальцы опустились ниже, чтобы слегка поласкать Элл, чтобы войти в неё пальцами, чтобы она не сдержала стон и тут же зажала себе рот ладонью.

Они вцепились друг в друга, как влюбленные обнимаются перед поездом, как двое, которые не хотят отпускать друг друга. Элл тяжело дышала, мягко целовала Хосока, напрочь сбивая желание быть жестоким с ней. То, как она стонала его имя, как она смотрела на него, не могло не радовать, не могло не принести удовольствия.

— О, Боже, — только и сказал Хосок, застывая в Элл.

Она задрожала куда больше своего альфы, сжимая его пальцы внутри себя, сжимая самого Хосока. Элл уткнулась лбом в ключицу альфы, чувствуя запах пота, смешанным с одеколоном. Было безумно жарко, даже Элл чувствовала, как у неё на лбу выступил пот.

Пытаясь перевести дыхание, Элл встретилась взглядами с Хосоком, который слишком ярко улыбался. Словно, его тут же подменили на обычного, лучезарного Хосока, который обычно улыбается и на самом деле выглядит, как солнышко.

Элл тоже улыбнулась, понимая, что только что сотворила что-то безумное, прямо в кладовке после концерта. Их же чуть не застукали.

— Я так тебя люблю.

Нет. Нет, зачем он это сказал? Зачем?!

Элл пыталась не убирать улыбку со своего лица, но очередное признание от её альфы отдало гулким ударом где-то внутри грудной клетки.

Она ничего не может сказать в ответ.

Опять.

Омега никогда не будет способна на любовь, Элл.

Твои альфы не любят тебя. Они просто используют тебя по назначению.

///

— Ну и где это вы пропадали? — прищурившись, спросил Чимин, переодеваясь в чистую и сухую одежду.

— Случайно встретились в коридоре, — закивала Элл, тут же подходя к еле дышащему Намджуну, чтобы помочь ему снять микрофон. — Аккуратно, а то еще сломаешь его.

Чимин с Тэхеном тут же переместили взгляд на уж больно довольного Хосока. Вроде, выглядели они нормально вдвоем, у Элл была чистая одежда, а у Хосока даже ничего не помялось. Неужели они и вправду просто встретились в коридоре?

— Элл, нам надо торопиться, — напомнила Ханьюль, стуча ноготком по наручным часам. — У нас самолет скоро.

Элл лишь закивала.

Они слишком долго приводили себя в порядок с Хосоком. Еще бы, нельзя было вызывать никаких подозрений, ни за что. Уж лучше они задержаться ради внешнего вида, иначе Элл может помахать своей карьере ручкой с белым платочком.

Пока все торопливо собирали вещи, все ребята махнули стаффу рукой и побежали к своей машине. Остальные работники быстренько взяли все вещи и пошли по своим авто. Механику и технику должны были собрать до завтра и прислать самолетом к завтрашнему вечеру. Все равно концерт будет послезавтра почти ночью, а днем, как всегда, интервью и фотосессия для журнала. Менеджер сказал, что нашел очень хорошего фотографа, который согласился снять их за полчаса.

Пока Элл ехала в машине на пару с Юонг и Лиен, она быстро открыла мессенджер и стала печатать, надеясь, что Чарли еще не спит.

Элл.

Я завтра буду в Нью-Йорке, но у меня очень мало времени будет, чтобы встретиться. [22:41]

Мне нужно срочно с тобой увидеться и поговорить. [22:41]

Я так и не поговорила с ребятами. [22:42]

Ответь, как сможешь. [22:42]

Заблокировав телефон, Элл прикрыла глаза и откинула голову на подушку сиденья. Неужели все становиться только хуже и хуже с каждым признанием? Что им вообще в голову ударило, что они все вместе решили признаться Элл в любви? Это несправедливо.

Элл облизнула губы, смотря на мелькающие огни за окном машины. Зря она сорвалась на Джина, зря она разрешила Хосоку сойти с ума на несколько минут. Зачем? Почему она не может думать о работе? Что с ней происходит?

Внезапно, Элл вспомнила то, что обычно помнила всегда, даже вела учет и календарик. Почему она о нем забыла именно сейчас, именно в туре?

Открыв приложение, Элл увидела, что у неё через два дня должна быть течка.

— Ну какого же хуя, — не выдержала Элл, кидая телефон себе на коленки.

— Все нормально? — тут же спросила Юонг, зная, что ответ будет отрицательный.

— Да, всё замечательно, — мило улыбнулась Элл, понимая, что нельзя так срываться при работниках. — Просто эти омежьи проблемы.

— Как я Вас понимаю, — вздохнула Лиен, копошась в своей сумке. — У меня скоро течка должна быть, надеюсь, до конца тура выдержу.

— Таблетки хоть есть? — поинтересовалась Юонг. — Тур еще продлится не меньше недели.

— Не-не, всё нормально, таблетки мне хорошо помогают, — закивала Лиен. — Не хотелось терять такой возможности, как объездить столько стран, да и опыт работы неплохой.

Элл тяжело вздохнула, понимая, что все омеги страдают. Не только она.

Ей тоже нужно перетерпеть всё это, нужно пережить, перебороть все нытье, которым она недавно полюбила заниматься. Возьми себя уже, наконец-то, в руки, Элл!