Сладости

Юнги опускается обратно и проходится сначала кончиком языка, наблюдая за Элл. Затем он дразнит, пошло ухмыляясь. Губами лишь чмокает и наслаждается мучениями Элл, её мычаниями, напряженными мышцами. Он грубо входит в неё языком и начинает двигать, словно облизывает пустой рожок от мороженного. Большими пальцами растягивает Элл, чтобы ему было удобнее.

Какая же она вкусная, сладкая и мокрая. Это ни с чем не сравнить.

Элл напрягла ноги и расставила их шире, чтобы Юнги было удобнее. Спиной она выгнулась, когда он начал языком проходится по внешней стороне. Он входил в неё своими длинными пальцами, периодически меняя количество. То два, то три, то опять два, то опять три. Он дразнил её, не давал ей кончить.

Элл мычала и смотрела в небо, чувствуя, как скоро сама окажется там от ласк альфы. Юнги другой, его язык теплый, грубый, властный. Не так, как у Тэхена или Чонгука. Юнги опытный, он знает, что нужно делать, как двигать и прикасаться.

Когда он начал посасывать, Элл приподняла таз и задрожала, чувствуя судороги в ногах. Мурашки пошли по всему телу, достигая затылка. Она сжала пальцы Юнги внутри, ощущая, как неконтролируемо течет.

Юнги убирает футболку и целует Элл, заставляя чувствовать свой же вкус. Его рот весь мокрый, губы, подбородок. Он весь пропах Элл, полностью ощутил её, попробовал, вкусил.

— Ты слаще меда, — только и говорит он между поцелуями, при этом стягивая с себя шорты и нижнее белье.

Он сразу входит, не церемонясь и не ожидая. Резко, полностью. Он рычит, одной рукой сжимая горло Элл. Второй рукой он упирается в шезлонг и начинает двигаться, удерживаясь за слабые деревянные доски, что начинали трястись под ними.

Элл бы громко стонала и кричала, если бы не пальцы Юнги вокруг шеи. Он не давал издать ей что-то громче, не давал даже что-то сказать или глубоко вдохнуть. Он жестко входил в неё, вдалбливая в твердый шезлонг. Голая спина Элл начинала ныть от боли, руки затекали, а горло саднило. Но ей безумно нравилось. Ей нравилось, что Юнги так груб с ней, так резко входит в неё и сдавленно стонет в губы.

Юнги целует Элл и отпускает её шею. Мягко касается языком губ, проходится по деснам, мокро целует. По всему пляжу разносятся грязные звуки: липкие шлепки, скрип шезлонга, тяжелое дыхание альфы и омеги, тихие стоны. Всё это наполняло головы Элл и Юнги, они втянулись в свой вакуум и существовали в нем.

Юнги поднялся и перевернул Элл, грубо перекинув на живот. Он тут же вновь вошел в неё, даже не давая времени привыкнуть. Юнги жестко имел Элл, наслаждался ею изнутри, наслаждался её вкусом снаружи. Он целовал её спину, которая тоже была в засосах. Он облизывал шею, утыкался носом во влажные волосы.

Он слышал, как Элл стонет куда-то вниз, чувствовал, как она дрожит от каждого движения. Сама Элл была сейчас под ним, он входил в Элл, ту самую Элл.

Видел ли он в своих пошлых снах ее под собой или на себе? Чувствовал ли он к ней что-то?

Юнги сглатывает и опять переворачивает Элл, но на этот раз он выравнивается, удобнее устраиваясь на шезлонге и усаживает омегу на себя. Он видит, как мутно в её глазах, как она не соображает. Как она наслаждается, как закусывает губу, как тяжело дышит. Он чувствовал, как она течет, как сжимает его, как сама двигает тазом, как сама насаживается на Юнги.

Элл прикрыла глаза, когда целовала Юнги, когда проводила по его губам языком. Ей нравилось, ей очень нравилось, до боли в теле нравилось. Юнги был другим, абсолютно другим. Слишком властным, слишком грубым и жестким.

Юнги чувствовал, как Элл уже на пределе. Но он даже не дождался, чтобы она кончила. Он резко схватил её за волосы, грубо оттягивая назад и впился в свободный участок шеи, выпуская клыки. Элл вскрикнула и задрожала от острых зубов Юнги, от его больного укуса. Чонгук, Тэхен и Чимин кусали нежно, мягко впивались в кожу, аккуратно. Юнги же было насрать, ему хотелось, чтобы его метка была самой яркой, самой глубокой. Прямо у основания справа.

Когда Элл окончательно обмякла в его руках, он ухмыльнулся и стал целовать её. Пальцами он развязал полотенце и уложил Элл на шезлонг, ускоряя темп. Было жарко даже на прохладном воздухе, Юнги уже не думал ни о чем. Ему хотелось только одного — кончить в Элл, заполнить как можно больше, как можно глубже.

В какой-то момент, Юнги останавливается, полностью входя в Элл. Он рычит и стонет одновременно, пальцами сжимая шею омеги. Он вздрагивает, чувствует, как Элл полностью заполнена им. Как она дрожит, стонет в тон ему, прогибается и шире расставляет ноги.

Юнги выходит из неё и сам чуть не валится с ног, так как в глазах тут же начинает всё ходить ходуном. У Элл состояние было не лучше, она почти отключилась, ведь перед этим у неё были целых три альфы.

Элл сглатывает и слегка мычит от боли в руках. Она чувствует и наслаждение. Запах мяты всё равно в голове, но тело больше не просит никого. Элл впервые чувствует, что тело не может двигаться. У неё не было сил даже руки поднять, её и вправду вырубало.

Юнги пришел в себя не сразу. Он еще несколько раз поцеловал Элл в губы и шею, пару раз коснулся языком собственного укуса. Запах Элл еще дурманил голову, но похоть уходила на второй план. Мин постепенно начинал понимать, что произошло.

И ему это понравилось.

Юнги посмотрел на Элл, которая уже отключилась. Она действительно не выдержала. Теперь ей придется долго отсыпаться у себя в домике.

Да, ему понравилось. Но.

Что же он натворил?

Мин кое-как натянул на девушку одежду, и сам оделся. Когда он принес её в домик, он очень обрадовался, что там нет Юонг. Уложив девушку на кровать, он всеми силами отталкивал желание не ложиться рядом. Он очень хотел остаться и отоспаться с ней, а на утро всё объяснить. Но как теперь-то можно объяснять, когда он смог поставить метку?

Стоит ли вообще говорить той троице, что Элл – истинная для четверых? Может, сказать Намджуну? Посоветоваться с ним, ведь Юнги знает такие случаи, он помнит такой случай. От этого становится только хуже.

Юнги поцеловал Элл в губы на прощание и вышел из домика, направляясь домой. Он действительно не знал, что теперь делать, как теперь дальше общаться с Элл и младшими.

========== IV ==========

Комментарий к IV

https://i.pinimg.com/originals/db/ed/7f/dbed7f4fb21b74fed9e231b7fd0392c7.jpg

Элл открыла глаза и не сразу поняла, где она. Солнце уже было в самом зените, в домике блуждали яркие лучики, за окном слышались слабые волны.

Элл заметила Юонг, которая спала мертвым сном. Значит, это их домик, но каким образом она сюда добралась? И почему она чувствует себя такой вялой и слабой, будто бы прошла армейскую подготовку за один день?

Тут-то Элл и вспомнила всё, что было вчера. Абсолютно всё. Это же какой насыщенный день-то у неё был, столько событий и в личный дневник не занесешь за пару минут.

Кошмар.

Нет, ужас.

Что теперь делать-то?

Элл пошла в ванную комнату и осмотрела свою шею. Еще она почувствовала, как ноги были слегка липкими, а одежда грязной. На шее красовались теперь уже четыре укуса. Просто замечательно, четыре долбанных укуса, ярких, красиво очерченных и красно-синеватых. Четыре метки. Четыре!

Это нужно как-то скрывать, и Элл прекрасно осознавала, в каком опасном положении она находится. Нельзя, чтобы это видели, люди не скажут, что это один и тот же альфа, потому, что укусы разные по своей форме. Да и можно легко отличить укус-метку и укус-засос.

Элл видела лишь один вариант решения — профессиональный грим, который уберет всё это. Обычная тоналка или пудра подойдут, придется теперь каждый день замазывать. Теперь Элл может забыть о том, чтобы купаться в океане, если рядом кто-то есть. Разве что иметь водостойкую косметику. Есть еще вариант прикрываться шарфиком или рубашкой какой-нибудь.

Но, вообще, было бы неплохо сходить к омегологу и расспросить про весь этот кошмар. Особенно Элл было интересно затронуть тему беременности. Она не чувствовала никаких изменений в организме, это её очень радовало. Скорее всего, действительно блокировочные таблетки показали свой истинный эффект.