Сладости

По телу омеги прошла дрожь, Чонгук с Чимином довольно ухмыльнулись, чувствуя, как Элл начинает еще больше течь. Они знали, что её можно приструнить, хены пытались, и они даже помогли младшим сделать это.

Элл чувствовала, как мурашки прошлись по её телу. Она закрыла глаза, метки на шее горели, они не успокаивали, нет, они заставляли подчиняться. Элл знала, что так и должно быть, что она принадлежит альфам, которые не просто хотят над ней власти.

Они любят её, они знают, что ей нравится быть под ними.

Они хотели, чтобы Элл не просто освободилась, а чтобы она доверилась тем, кого действительно любит.

Тэхен видит, что Элл начинает плакать, Чимин с Чонгуком чувствуют влагу на своих ногах. Запах сладкой ваты, словно, усилился раз в десять. Тэхен целует Элл в губы, ослабляет хватку, понимая, что её внутренняя борьба с её же сущностью наконец-то прекратилась, что теперь она будет доставлять удовольствие не своим альфам, а только себе.

Чимин и Чонгук вышли из своей омеги и аккуратно уложили её на пол, куда Тэхен заранее скинул подушки. Тэхен навис над Элл и стал нежно целовать её, слизывая слезы и мягко входя в неё. Ему хотелось сделать что-то нежное, что-то приятное для своей омеги, которая никак не могла успокоиться, настолько ей было хорошо.

Тэхен приподнялся, становясь на колени и раздвигая ноги Элл. Он прижал её ближе к себе и стал двигаться, хмурясь из-за ощущений. Чимин и Чонгук встали по две стороны от головы Элл, которая, более-менее успокоившись, начала делать приятно своим ротиком по очереди двум альфам.

Чимин наблюдал за этим, закусывая губу, как и рычащий Чонгук.

— Но я хочу кончить внутрь, — капризничал Чонгук, вызывая ухмылку у двоих альф.

Тэхен ухмыльнулся и потянул Элл на себя, предоставляя Чонгуку то, что он хочет. Младший, недолго думая, входит в Элл сзади, закусывая губу и грязно улыбаясь.

Тэхен с Чонгуком постепенно ускоряли темп, тяжело дыша и периодически издавая рык. Они понимали, что они больше не могут сдерживаться, ощущения и чувства к Элл слишком сильно переполняли их, из-за чего всё происходящее казалось безумным и до боли ахуенным.

Чимину хотелось, чтобы Элл проглотила всё, до последней капли. Ему хотелось увидеть в глазах Элл удовольствие, ведь ей нравится.

Чонгук видел, что Элл отдалась, она не капризничала, не двигалась, она наслаждалась. Но его все равно крыло, не по-детски крыло. Тэхен также удивлялся собственным ощущениям и собственному телу. В голове все срывало к чертям, он уже не знал даже, как говорить. Чимин же стал все меньше улыбаться и больше хмуриться. Элл всего лишь ему отсасывала, но перед глазами всё плыло, а внутри все сжимало.

Им хотелось кончить, сейчас. Прямо сейчас.

Тэхен с Чонгуком одновременно вошли полностью в Элл и тяжело застонали вперемешку с рычанием. В глазах у двоих сразу потемнело, а их тела задрожали, как и у Чимина, который полностью вошел в рот своей омеги и кончил ей в глотку, от чего та начала сразу кашлять и тяжело дышать.

Тэхен задыхался и накрыл лицо ладонями, не осознавая происходящего. Он видел яркие вспышки, по телу прошло что-то отдаленно похожее на удовлетворение, но это было что-то большее. Он впервые в жизни чувствовал нечто подобное.

Чонгук вышел с Элл и тут же упал на пол, тяжело дыша. Ему не хватало воздуха, сердце разрывалось, ему хотелось и смеяться, и плакать. Внутри всё переворачивалось, его натурально крыло.

Чимин с трудом смог сесть на диван, ведь в глазах всё плыло. Он внезапно перестал видеть, пальцы дрожали, а сам он был где-то под эйфорией. Чимин не знал, что с ним творится, что творится с остальными, но ему нравилось.

Элл с трудом сползла с Тэхена, который, как ей показалось, был под приходом. Он рычал и выгибался, прямо как Элл.

Она еще не шибко соображала, но заставила себя посмотреть на остальных.

Хены были в отключке. Все четверо.

Элл переместила взгляд на Чонгука, которого метало со стороны в сторону. Чимин даже стонал и что-то бормотал, но он не соображал.

Чуть позже их попустило и они словно уснули.

У Элл не было сил, ни одной капли не осталось. Она чувствовала, как из неё вытекает огромное количество липкой белой жидкости, как во рту еще осталось что-то от Чимина. Кожа на теле горела, глаза пекли, она хрипела и не могла ничего даже сказать.

Она хочет в душ, она очень хочет спать, она хочет пить.

Но ей надо что-то сделать, заставить себя встать и понять, что произошло.

///

— То есть, это произошло, ибо Элл приняла нас? — переспросил Чимин, сидя за бедным обеденным столом.

Намджун с Джином кивнули, стоя у столешницы и попивая теплый черный чай.

Все семеро обнаружили себя укрытыми пледами или кофтами, но самой Элл не было. Чуть позже они нашли её в комнате наверху, чистой и переодетой в пижаму. Затем, они привели себя в порядок, обдумывая всё то, что случилось.

— Я почувствовал что-то очень странное, — сказал Чонгук, напряженно пытаясь вспомнить. — Я никогда подобного не ощущал.

— Да, это то, что чувствуют альфы, когда омега полностью принимает их отношения, — кивнул Джин. — Мы с вами ждали слишком долго, нас семеро, мы долго проникались жизнью Элл. Когда она призналась нам в любви, уже тогда наши тела начали реагировать.

— Я почти то же самое ощущал, когда обкурился травой, — сказал Юнги, тяжело вздыхая. — Только в этот раз все мои ощущения умножились в несколько раз.

— Но что с Элл? — спросил Тэхен, сидя недалеко в кресле. — Почему она была адекватной?

— Потому, что мы сразу её приняли? — предложил Хосок. — Она знала это. Вспомните, как она сходила с ума, когда мы ставили ей метки.

— То есть, — вставил слово Чимин, — всё то, что мы почувствовали сейчас, Элл ощутила семь раз?

— Получается, что да, — кивнул Намджун и пожал плечами. — Такое бывает раз в жизни, ведь обычно истинный или истинная – всего лишь один человек, а не семь.

Все семеро замолчали, обдумывая всё то, что поведали им Намджун и Джин. Они еще были в легком шоке, они даже еще не отошли. Но затем, они понемногу стали осознавать, что, да, Элл их приняла. Их омега их приняла и приняла навсегда.

Прерывая мышление на кухне, Элл спустилась вниз очень сонная. На ней была майка и шортики, волосы спутанные, а на теле моментами видны синяки.

— Вы очнулись, слава Богу, — Элл тут же оживилась, но все равно щурилась из-за яркого света лампочки. — Как вы себя чувствуете? Всё в порядке? Я не знаю, что это было, но если всё это из-за меня и вам было плохо, я прошу прощения и…

— Мы так тебя любим, Элл, — с улыбкой сказал Намджун, умиляясь своей омеге.

— Что?

— Элл, мы очень тебя любим, — повторил Джин, подходя к своей омеге и обнимая её. — Ты теперь обязана быть с нами до конца жизни.

Ребята издали смешки, но Элл совершенно ничего не понимала.

— Но…

— Я сейчас всё объясню, — с видом знатока сказал Чимин, подходя к своей омеге.

Джин недовольно ругался на самодовольного Чимина, пока Чонгук с Тэхеном смеялись с поведения друга. Хосок улыбался тому, как глаза Элл расширяются с каждым словом Чимина, а Юнги с Намджуном допивали свой чай, наслаждаясь атмосферой и тем, что Элл среди них.

Да, Джин прав, теперь, когда истинная омега приняла их, они должны быть вместе до конца жизни. Элл не знала, как воспринимать это, но, однозначно, она очень смущалась, когда Чонгук начал пародировать грязные слова своей омеги.

Им было хорошо. Семеро альф обожали свою омегу, они были так рады, что она у них есть. Сейчас, в домике, когда им никто не мешал, когда они увидели настоящую Элл, она признала их, она ярко светилась от счастья.

Элл не знает, что будет дальше. Она смотрела на каждого из своих альф и наслаждалась их разговорами, шутками и просто ими. Элл не знает, будет ли также через десять лет, она без понятия, как будут развиваться их отношения, но она может с уверенностью сказать, что она будет бороться за своих альф.

Да, она их любит. Безумно любит.