Сладости

Он смотрит, изучающе, выжидающе, он смотрит из-под кучерявых волос на Элл, требуя, чтобы она продолжала, чтобы она наконец-то сказала это. Он требует, чтобы она высказала, что её так волнует, что скребет её душу всё это время. Он знает, он прекрасно знает, что не получили в ответ ни один из семерых альф, что они не услышали, что всегда должны произносить истинные омеги в ответ.

— Мне мама всегда говорила… она всегда говорила это и отцу, что, — она сглатывает и тяжело выдыхает, закусывая губу, — что… что омеги никогда не будут способны на любовь. Что мои альфы никогда не будут любить меня, что они просто используют меня по назначению. Я слышала это столько раз в своей жизни, — Элл утыкается лбом в плечо Тэхена, сдержанно выдыхая. — Я никогда не смогу любить, Тэхен. Я – омега.

Тэхен вздыхает и берет руки Элл, как обычно берут девушку для вальса. Элл хмурится и не понимает, что происходит. Она смотрит на Тэхена с застывшим вопросом на лице, пока он начинает просто танцевать с ней, медленно переходя с ноги на ногу. Это не вальс, да, но это тихий и спокойный медленный танец под Hallelujah.

Тэхен улыбается и теперь Элл вообще не может понять, что у альфы на уме. Он сначала выпрашивал у неё ответы, теперь же он просто танцует с ней, не отводя взгляда от её глаз. Они медленно кружатся, музыка отдаленно подсказывает ритм, создает какую-то романтическую атмосферу, от которой Элл чувствует себя смущенной, опять. Она не знает, как реагировать, ей кажется, что время остановилось вокруг них.

— Элл, я люблю тебя.

Тэхен так спокойно признается в любви Элл, что она теряется и явно краснеет. Она забывает, как дышать на несколько секунд и не знает, как реагировать, как ответить. Она пытается подобрать слова, то ли чтобы отругать Тэхена за его смелость и неосторожность, ведь кто-то мог услышать, то ли чтобы поблагодарить его и сказать в ответ нужные три слова.

— Я люблю тебя, — он опять повторяет и почти смеется, когда видит, как Элл всё больше и больше смущается. — Я люблю тебя.

— Прекрати! — она не злится, она просто растеряна. — Ты… Боже, у меня нет слов.

— Но у меня ведь есть. Я люблю тебя, — он приближается к лицу Элл и их носы соприкасаются. — Я люблю тебя, — он горячо шепчет, не прекращая двигаться в танце.

Элл прикрывает глаза и сжимается, тяжело дыша. Она чувствует, как её сердце сейчас выпрыгнет из-за сильных ударов и волнения. Что с ней происходит?

Элл чувствует, как Тэхен перемещает ладонь на спину и прижимает к себе. Вторая рука медленно проходится по ладошке и оказывается на шелковистых волосах. Тэхен притягивает к себе не просто руками, но и взглядом. Он смотрит на Элл сквозь приспущенные ресницы, всматривается куда-то в душу, выискивая те самые слова, что Элл никак не может произнести.

Он целует, мягко, настолько нежно и чувственно, что Элл невольно издает еле слышный стон. Словно, она только этого и ждала, словно она мечтала об этом, как влюбленные девчонки мечтают о первом поцелуе со своим возлюбленным. Элл положила ладошки на грудь Тэхена, чувствуя приятную на ощупь ткань водолазки. Она чувствовала, как его сердце точно так же вырывается из клетки, не может усидеть на месте и секунды.

Элл чувствует язык, она могла бы приподняться на носочки от удовольствия, но ей и так было сложно устоять на каблуках. Элл рвано дышит, отвечая на поцелуй, она сама прижимается к Тэхену, желая, чтобы он не останавливался.

Тэхен хмурится, ведь начинает ощущать, как он сдерживает себя. Он понимает, что слишком долго не держал Элл в своих объятиях вот так. Он боится, что сорвется, что будет глупо с его-то терпением.

Элл опять издает стон, что не может ускользнуть от внимания Тэхена. Он прижимает Элл к себе еще сильнее, он не хочет её отдавать, никому, не хочет отпускать. Он целует, иногда прерываясь на долю секунды, чтобы поменять положение головы. Он начинает чувствовать, как воздуха не хватает, как Элл точно так же задыхается в нем.

— Тэхен, стой, — она еле успевает произнести хоть что-то, как Тэхен опять целует, недовольно рыча, что она прерывает его глупыми словами.

Но как только Элл слышит голоса, шум, когда песня резко изменилась и все начали довольно свистеть и хлопать, она прерывает поцелуй и отодвигается от Тэхена. Она бегает глазами по его лицу и хочет извиниться, хочет сказать, что опасно, как вдруг её зовут где-то из глубин дома сразу несколько человек.

— Я хочу потанцевать со своей хубэ, — как-то недовольно простонала Ханьюль.

Самое странное, она не была пьяной, даже подвыпившей её сложно было назвать, она была просто веселой. За ней вышел Чонгук, явно желающий просто пообщаться с Элл, на что Ханьюль недовольно на него смотрела, говоря, что он уже танцевал со своим самым младшим стилистом. За ними вышел смеющийся Чимин и лениво вышагивающая Йонг.

Элл виновато посмотрела на Тэхена, который лишь пару раз кивнул, понимая, что он потом найдет возможность и время, но не когда вокруг столько ненужных глаз.

— А что это вы там делали с Тэхеном? — с прищуром спросила Ханьюль, видя, как слегка раскрасневшаяся Элл подходит к вышедшим на улицу, и как за ней спокойно идет Тэхен, вновь спрятав руки в карманы.

— Оказывается, у менеджера есть беседка, — Элл играла, наверное, лучше Тэхена, настолько натурально она удивлялась. — Там только очень жарко, почему-то.

Чонгук с Чимином сразу поняли, в чем дело, ведь Тэхен лишь посматривал в пол и пытался сдержать улыбку, что так хотела растянуться до ушей. Йонг и Ханьюль не придали особого значения виду странной парочке, но зато они восхитились видом на беседку.

Чонгук очень хотел поговорить с Элл и сказать, что всё выглядело не так, как она могла подумать, но по одному взгляду на свою омегу он мог понять, что Элл всё поняла правильно. Она поправила волосы и улыбнулась ему, показывая, что всё в порядке. Чимин же просто решил пройтись за компанию, ведь ему еще было интересно, смог ли Тэхен отговорить Элл пить или нет. Глубоко в душе он надеялся, конечно, что напьется со своей омегой, но ему не сильно хотелось нарушать планы Элл быть сегодня трезвой.

— Да, там очень кра…

— Ой, да пофиг, пошли, пока песня не закончилась, — тут же перебила Ханьюль свою коллегу и, схватив её за кисть, потащила обратно в дом.

— А ты сможешь танцевать на таких каблучищах?! — прокричала Элл, чтобы онни смогла услышать её.

Ханьюль посмотрела на неё со смешком и взглядом «ты во мне еще и сомневаешься?!». Она смогла втащить их куда-то в середину и сразу же заставить Элл танцевать.

Было заметно, что танцующих и, как можно было догадаться, пьяных стало больше. Круг стал шире, громче, Элл удивлялась, как вообще у людей хватает сил так выплясывать, да еще и подпевать, хлопать, производить бешенный топот и прыгать. Конечно, когда вливаешься в подобную картину, сам становишься частью композиции, что Элл и сделала. Наверное, они действительно были самыми трезвыми с Намджуном, но ей всё равно было весело.

Пока Элл веселилась со своей онни, Тэхен вернулся на свое место, медленно присаживаясь и беря в руки еще полный сидром стакан. Рядом сел Чонгук с бутылкой пива. Он был явно уставшим и весь на нервах из-за выходки Лиен. Где-то в другом конце комнаты сидели Намджун с дико уставшим Хосоком. Первый пил все ту же фанту, а Хосок наслаждался красным вином. В другой стороне сидел Юнги, ни разу даже не попробовав потанцевать. Он спокойно пил свой виски, чувствуя, как алкоголь его расслабляет. Чимин же только вышел из кухни уже с разбавленным ромом, иногда переговаривая с Йонг о том, какая же Ханьюль активная.

Элл потеряла счет времени, когда уже песня заканчивалась. Ханьюль была дико довольной, что смогла поплясать со своей коллегой. Они вдвоем тяжело дышали и им очень хотелось пить. Ханьюль взяла Элл под руку и потащила теперь на кухню, говоря, что она уже давно так не веселилась.

Кухню только что покинули двое звукорежиссеров, настолько пьяных, что половина налитого алкоголя оказалось где-то на полу, при этом чуть не зацепив альфу и омегу. Элл заметила, что с каждым разом, когда она обращает внимание хоть на одного пьющего, ситуация становится всё хуже и хуже. Конечно, были очень стойкие ребята, которые могли пить и пить, но кроме хорошего расслабления они ничего не ощущали. Как Юнги, например.