Another Road

При упоминании об этом по телу прошел еле заметный ток. Джумин не знает, что я была на еще одной фотосессии с Ви. Сам фотограф попросил не говорить об этом, ведь первое впечатление от снимка обязано быть свежим, запоминающимся. Я согласна с этим, ведь то же самое касается и картин. Когда ты не ожидаешь увидеть её на стене, именно данное изображение, ты получаешь камнем в лицо. Мягкий, чувственный удар, от которого могут быть даже мурашки по телу.

Но Ви сделал мой недопортрет. Я стою полубоком, смотрю на фотографа. Как всегда, я не ожидала увидеть перед собой объектив камеры, ведь была увлечена портфолио Ви. Мои волосы собранные, на носу очки без линз. Мне очень понравилась фотография после её обработки, но испытает ли те же чувства и Джумин?

Еще одна причина нервничать из-за выставки. Замечательно.

— Мне тоже безумно интересно, — ухмыльнувшись, я допила свой латте. — Думаю, мы всё закончили с организационными моментами. Осталось только провести всё на высшем уровне.

— Венди, я прошу тебя, только не нервничай. Критикам должно понравится, но нужно быть готовой и к негативным отзывам. Мы с тобой впервые совмещаем фотографию и картину, поэтому результат может быть неоднозначным, — Ви говорил серьезно, но в его взгляде было видно легкое беспокойство.

Он говорил как профессионал своего дела, пытался настроить меня на правильную волну. Но это все бесполезно, ведь до выставки целых двое суток, за которые я могу выпить тонну успокоительного, лишь бы у меня не тряслись руки от страха облажаться.

Телефон так внезапно завибрировал на столике, что я невольно вздрогнула. На экране высветилась фотография мистера Хана. Вот чьей поддержки мне не хватает, но я уверена на сто процентов, что он будет рядом, когда нужно.

— Да? — сказала я, прикладывая холодный экран к уху.

— Венди, я сейчас подъеду и заберу тебя.

Приятный голос согревал не хуже недавно выпитого теплого латте. Иногда мне нужно всего лишь слушать мистера Хана, как музыку, чтобы успокоиться. Либо я зависима от него и это очень плохо, либо просто банальное душевное спокойствие.

— Хорошо, — с неконтролируемой улыбкой отвечаю я.

День до выставки.

— Почему мне нельзя выпить хотя бы бокал вина? — ною, как маленькая девочка, которой не дают конфетку.

— Потому, что тебе завтра будет плохо, — строго отвечает Джумин, с укором смотря на меня. — Я понимаю, ты нервничаешь, но ты же сама знаешь, что будешь не в состоянии представлять свои картины на завтрашнем мероприятии.

Он стоял передом мной, скрестив руки на груди. Страх пробирал до костей, стоило лишь взглянуть в серые глаза. Но я пыталась делать отпор, ибо нервы плохо действуют на алкоголика со стажем.

— От одного бокала не станет, Джумин, — вздыхаю я, нервно зачесывая волосы назад. — Ты даже не разрешаешь мне курить.

— Ты скурила четырнадцать сигарет за целый день. Это много, Венди, — он начинал злиться всё больше и больше, хоть и не показывал этого.

Но я слышала, как его голос бил по моему лицу с яростным размахом хлыста.

Эмоции валили через край, но я пыталась успокоить себя и свою ломку. Джумин прав. Он всегда прав. Нет, сейчас он действительно всё правильно говорит. Нужно просто успокоиться, иначе мне же будет хуже. Я не знаю, какой Джумин в гневе, но и нет желания узреть его истинную ярость.

Вдох. Выдох.

— Ладно, да. Ты прав, — сдалась я, устало завалившись на диван. — Прости, я так нервничаю.

Джумин присел рядом со мной. Аромат его одеколона сам ворвался мне в голову. Затылком я коснулась его колен, прикрывая ладонями лицо. Хотелось просто щелкнуть пальцами, чтобы я уже была на выставке. Ненавижу ожидание. Словно у меня экзамен на носу, а я не готова.

— Я понимаю, — мягкий бас коснулся ушей, немного расслабляя мозг.

Тонкими пальцами он убрал ладони с моего лица. Джумин смотрел на меня с такой нежностью, теплотой, мягкостью. Где тот злобный дьявол, который готов был сожрать мою душу буквально пару минут назад?

— Очень переживаю. Давно с мамой не виделась, она может быть строгой, но сама по себе она общительная, — пожав плечами, я решила предупредить Джумина. — Тихая, но если говорит, то значит ты ей нравишься.

— В любом случае, с твоим отцом я уже знаком, — он стал пальцами расчесывать мои локоны, что рассыпались по его ногам.

Так приятно. Если бы я была кошкой, то замурчала тут же. Вот почему Элизабет Третья так ласково ведет себя, когда руки Джумина касаются её белоснежной шерстки. Хочется так же потереться о ладонь мистера Хана, но меня останавливают мои же нервы.

— Кстати, да. Он наверняка маме прожужжал все уши, — я ухмыльнулась, посмотрев на Джумина. — Он так обрадуется, когда узнает, что я уже живу с тобой. Правда, реакция мамы может быть непредсказуемой, — я задумчиво закусила губу.

К нам на диван запрыгнула Элизабет, ревниво потираясь мордочкой о руку Джумина. Затем она залезла мне на живот и нагло улеглась, поджимая под себя милые лапки. Мурлыканье кошечки еще больше успокаивало и выветривало остатки желания скурить пачку сигарет и выпить два литра вина.

— Интересный факт, я, почему-то, всегда нравлюсь женщинам, — довольно серьезно произнес Джумин, свободной рукой поглаживая Элизабет.

Не знаю почему, но у меня данная фраза из уст Джумина вызвала смех. Именно потому, что её сказал мистер Хан. Это удивило мужчину, из-за чего он с недопониманием смотрел на меня, но затем и сам улыбнулся, явно радуясь, что я перестала трястись от переживаний.

Как хорошо, что рядом есть Джумин.

День выставки.

Такого количества людей я не видела даже на своей первой выставке, а тогда было довольно много желающих оценить нового художника. Но сейчас у меня готова была отвиснуть челюсть.

На нашу совместную выставку с Ви под названием «V is like W», что несло в себе значение схожести наших работ (мы смогли уместить и наши имена, и нашу идею) пришло около двухсот человек. Посетители разобрали брошюрки очень быстро, но благодаря совету Ви, мы сделали их немного больше, чем нужно.

Незнакомые мне мужчины, женщины, девушки, парни, даже дети ходили и смотрели на мои картины! Они с интересом рассматривали прекрасного Зена или Джехи. Много кто говорил, что узнавали актера, но почему-то им это не мешало с интересом рассматривать мое творчество. То же самое происходило и в зале с работами Ви, где люди были заворожены фотографиями прохожих, самых обычных людей, вовсе не первоклассных моделей.

— Вот это да, — послышался голос Дэна. — Да я тебе завидую, — он с ухмылкой легко пнул меня локтем. — Столько людей, у тебя уже успели пару картин купить! А не прошло и часа с открытия.

Мы стояли с ним почти у входа. Дэн принес мне большой букет цветов вместе с Чарльзом. Наш друг вышел покурить, а мы решили немного переговорить. Дэн знал, что это моя вторая выставка в жизни, поэтому он понимал мои чувства.

— Я сама не понимаю, как так получилось, — улыбнулась я, не в силах сдержать радость.

— А где Джумин? — поинтересовался Дэн, чуть приподнимая бровь. — Твои родители украли?

— Как ты угадал? — ухмыльнулась я, посмотрев на того. — Уже минут двадцать гуляют и наслаждаются искусством, параллельно проводя строгий допрос.

— А вот и лучшая художница столетия! — на меня налетела Элис, крепко обнимая со спины и прижимая к себе. — Прости, — протянула подруга, делая виноватое личико, — я застряла в гребанной пробке! А ведь хотела приехать побыстрее!

— Всё в порядке, — я широко улыбнулась и, развернувшись к ней лицом, крепко обняла.

— Так, я не буду тебе всякие там букеты дарить, как некоторые, — начала говорить Элис, протягивая мне кулек с чем-то тяжелым.

— В смысле «некоторые»? — обиженно спросил Дэн, скрестив руки на груди. — Вообще-то, Венди мне тоже дарила букет, здесь ничего такого нет, — парень пожал плечами и нагло заглянул в кулек. — Я так и знал.

— Кто с ней жил столько лет вместе? Ты? — Элис тоже нахмурилась и скривила губы, грозно смотря на нашего общего друга. — Так теперь молчи.