Осколки

- Что там у тебя происходит?

- Ничего особенного. Наш непризнанный гений хочет отдельный кабинет, отдельную студию и некрасивую ассистентку.

- А это зачем? – удивился Синан.

- Потому, что наши недостатки внешние и внутренние он знает уже наизусть. Ему, видите ли, неинтересно с нами ругаться.Поэтому для вдохновения ему нужна новая жертва.

Синан засмеялся в трубку, но увидев в дверях Омера с дорожной сумкой в руках, быстро попрощался:

- Все, я должен идти. Позвоню как вернусь.

- Она? – тихо спросил Омер.

- Она – Синан убрал телефон и пожал плечами, не зная что сказать и вообще нужно ли что-то говорить – Воюет с Кораем.

- Все до такой степени серьезно, что вы позвали Корая?

- Омер, Дефне очень серьезно настроена, я такой ее никогда еще не видел.

Омер кивнул и повернувшись вошел в комнату. Синан последовал за ним.

- Ты не закрываешь дом?

- Нет, просто захлопни дверь.

- Ты живешь здесь не один? – почему-то Синан почувствовал разочарование, он не хотел, чтобы в жизни Омера был кто-то другой, кроме Дефне.

- Брось, сынок – Омер похлопал его по плечу и побежал вниз по лестнице. Синану ничего другого не оставалось, как последовать за ним. Когда он выбежал на улицу, Омер уже поймал такси и сидел на заднем сидении. И в этом тоже Синан увидел хороший знак,значит он не избегает общения с ним.

- Ии? – повернувшись к нему спросил Омер, когда машина тронулась с места.

- Что?

- Чего хочет Корай? – улыбнулся Омер и отвернулся к окну. Конечно же оба понимали, что его интересует не Корай, но Синан решил начать издалека, чтобы не вспугнуть друга.

- Некрасивую ассистентку просит, а то, видите ли, ему больше унижать некого! – нервно затряс руками Синан, изображая как будет душить гениального фотографа.

- Хм.. что за глупости! – Омер больше ни о чем не спрашивал. Он понимал, что назад дороги уже не будет. Он сделал самый трудный шаг, а дальше все, не остановить. Это как бежать по крутому склону, или добежишь до подножья или же остановишься и сломаешь себе шею.

========== Омер ==========

Перед глазами поплыли черные круги, голова кружилась и сбивала Омера с ног. Но молодой человек, казалось, целую вечность стоит перед красной дверью, не решаясь войти внутрь. Он настоял на том, чтобы Синан привез его сюда. Всю дорогу до Стамбула Омер убеждал себя, настраивал и заставлял прийти сюда и встретиться лицом к лицу со своим прошлым. И вот он здесь, нужно всего лишь протянуть руку, чтобы открыть дверь и войти внутрь.

Но он не мог. Ключи, которые он вытащил из «секретного хранилища» и сейчас сжимал в руке, казалось, прожигали ладонь насквозь. Он с трудом разжал пальцы и посмотрела на свою руку - в центре ладони красовался багровый след в виде ключа.

Непослушными, затекшими пальцами он вставил ключ в замок и два раза прокрутил. Замок щелкнул, дверь поддалась, приоткрылась и задержав дыхание, как перед прыжком в воду, молодой человек сделал шаг внутрь.

В доме было темно, едва можно было различить силуэты предметов. Привычным движением он щелкнул выключатель и нижний этаж озарился ярким светом. Омер прошелся взглядом по комнате, задержавшись на минуту на картине с синим человеком, с ужасом, наблюдавшим за ним. Сейчас и Омеру казался он чудовищем, не спускающим с него глаз, видящим его насквозь. Он перевел взгляд на диван и вспомнил, как в ту ночь Дефне сидела на этом диване, подтянув ноги к груди и тряслась от напряжения. Каким умоляющим взглядом она посмотрела на него, как просила выслушать ее, но он оставил девушку внизу и спрятался у себя в спальне.

Сейчас он точно мог признаться себе, что струсил тогда. Слишком испугался, слишком растерялся. Единственный человек, которому он безмерно верил, безгранично доверял предал его. Как будто скорый поезд проехался по нему и умчался, оставив Омера наедине с сомнениями. Если эта история одна большая ложь, то тогда что правда? Есть ли в ней хоть слово правды? Как жить дальше, не веря человеку, которому ты на ладонь положил свое сердце, свою душу, свою гордость? Как? Омер этого не мог понять, он не мог поверить, что все сказанное молодой женой - правда. Поэтому предпочел сбежать, куда глаза глядят, куда ноги унесут, главное подальше от предавшей его женщины, которую он любил больше всего на свете и рядом с которой хотел прожить всю жизнь.

Омер присел на диван, уставившись на маленький столик, на котором сиротливо лежал один билет Стамбул-Рим и два кольца, одно побольше, второе поменьше. Значит Дефне тоже в тот же вечер сняла кольцо и оставила здесь. Он взял билет и, покрутив его в руках, разорвал на мелкие кусочки, сожалея о том, что не поступил в тот вечер точно так же и со своим билетом. Как бы все было проще, если бы он тогда порвал билет, наорал на Дефне, разгромил весь дом, выгнал ее на улицу. А утром… Утром он бы поехал к ней, поговорил, выслушал извинения, сам извинился бы и вернулся домой вместе с женой. Почему тогда ему даже в голову не пришло, что можно сделать так, а не бежать… Бежать ото всех, бежать от себя…

Аккуратно сложив разорванный билет рядом с кольцами, Омер встал и отяжелевшими ногами, неуверенно ступая направился наверх, в спальню. Дверь спальни была приоткрыта, как будто ждала его. Войдя в комнату Омер застыл. Царивший вокруг разгром напомнил ему, как поспешно он собирал вещи, как хлопал дверцами шкафов и ящиками комода, запихивал вещи в дорожную сумку. Воспоминания той ночи накрыли его с головой, сердце тяжело стучало, молодой человек пытался схватить ртом хоть немного воздуха, чтобы вздохнуть, но его не было. Плотно закрытые окна не пропускали ни единого глоточка.

Омер стоял посередине разгромленной комнаты, конвульсивно хватая ртом воздух, совсем как рыба, выброшенная на берег. Он подбежал к окну и попробовал открыть его, но ручка не поддавалась. Омер ощутил приступ настоящего, животного страха. Паника охватила им, мешая двигаться и думать. Он сейчас задохнется, умрет прямо здесь, в совсем доме. Но его пугала не смерть, он не хотел уходить из мира, в котором живет Дефне, не попросив у нее прощения.

В панике он стал озираться вокруг, наткнулся взглядом на комод с выдвинутыми ящиками и схватив один, размахнувшись, опустил на стекло. В лицо ударил прохладный воздух, осколки посыпались на него, но он не стал отворачиваться. Пусть летят, пусть вонзаются, пусть ранят. Все равно душевная боль острее, сильнее и глубже. Все равно он уже давно не чувствует физическую боль. Но, как назло, ни один осколок не достиг цели, все пролетели мимо. Омер высунул голову в окно и, зажмурился, жадно глотая воздух, подставляя лицо ветру и мелкому дождю, иголками вонзающему капли в кожу.

Почувствовав себя лучше, Омер повернулся и еще раз оглядел комнату. Его взгляд наткнулся на белую полоску, которая стелилась по полу от ванны до кровати. Видимо Дефне не заметила как уронила фату. Он наклонился и подобрал ее, намотал на руку и не разуваясь, прямо в обуви, лег на кровать. Подтянув колени к груди, он подложил руку под голову и закрыл глаза.

Наверно Дефне было очень больно, когда она увидела все это, когда осталась здесь одна. Омер задрожал, то ли от холода, то ли от нервов. Холодный ветер задувал в разбитое окно, зачерпывая капли дождя и сердито кидая их на молодого человека, смиренно принимающего любое наказание, не возражая, не протестуя. Он это заслужил.

- О-мееер… Почему ты оставил окно открытым? Простудишься, сынок, заболеешь – голос мамы звучал издалека, звонко, жизнерадостно.

- Ничего мама, я и так болею.

- Что случилось с моим сыночком? – мама присела рядом, пытаясь заглянуть ему в лицо, но он не давался, отворачивался.

- Болит, мама… Очень болит… Пусть не болит, пожалуйста…

- Единственный мой, ты поранился? Дай посмотрю, - ласково уговаривала мама.

- Не нужно, мама, оставь.

- Ну как же я помогу тебе, если ты меня не подпускаешь к себе? Разве такое возможно?