Такая странная любовь

- Вопрос в том, готов ли ты простить предательство ради любви? Не торопись – Осман схватил меня за плечо и сжал сильно, до боли. Я понял, что он не даст мне уйти, пока не скажет все, что хочет сказать – Ты пока не можешь принять никакого решения, потому что не знаешь всего. Понимаешь, восстановить компанию отца легко – тут все понятно, все просто. Потому что ты думаешь головой, а не сердцем. А с Санем…

- О Санем я не могу думать головой, Осман – и это было правдой. От одной только мысли о ней мое сердце сжималось так сильно, так больно мне от этого становилось, что терялась всякая способность думать.

- Она хотела тебе рассказать все, как только поняла, что Эмре втянул ее в нечестную игру. Нет, еще до этого, она хотела тебе все рассказать. Она приняла Джана Дивита таким каким представил его собственный брат – «плохим королем». Даже думая о том, что ты хочешь разорить компанию отца и уничтожить все, она хотела быть с тобой. В тот день, когда она пришла к тебе, в тот день, когда ты все потерял… Она хотела признаться во всем. А потом она реально поняла, что натворила. Вот ты думаешь, что наказал ее прогнав, не выслушав, расставшись с ней… А ты знаешь, что она давно уже себя наказала. Она потеряла покой, сон, радость жизни и все потому, что совершила такую большую ошибку…

- Почему она не сказала мне сразу? – я не знаю, к кому был мой вопрос. Мне просто хотелось, чтобы хоть кто-нибудь объяснил мне, убедил меня, заставил поверить и принять…

- Она боялась, рассорить вас с Эмре. Ведь если бы она сказала правду, то пришлось бы выставить его в плохом свете, разбить тебе сердце. Боялась, что ты не вынесешь предательства самого близкого тебе человека – собственного брата.

- Но она даже не попробовала – я не слышал свой собственный голос, так громко стучало мое сердце. Оглушительная правда, от которой я бегал столько времени, не хотел ее видеть, не хотел подпускать к себе близко, обрушилась на меня как лавина. Я хотел злиться на нее, потому что совершенно не знал, как жить с такой правдой.

- Она пыталась уговорить Эмре, хотела, чтобы он сам все рассказал. Умоляла его, угрожала, уговаривала… А он только запугивал ее еще больше. Но Санем все равно приняла решение рассказать тебе все, после того как выяснила, что ты и есть Альбатрос, после того как узнала, что и ты влюблен в нее…

- И что ей помешало? – так паршиво я не чувствовал себя никогда. Мне хотелось удавиться прямо здесь, в баре, сидя напротив Османа, так безжалостно рассказывающего то, чего я не хотел знать, и в то же время, хотел, чтобы он не останавливался, чтобы и дальше рассказывал, как Санем любила меня, страдала по мне, с ума сходила… Кажется я превращаюсь в садиста…

Осман утомился от этого разговора, и я испугался, что он сейчас встанет и уйдет. Он устало покрутил головой, разминая затекшую шею:

- Ты!

- Это еще что значит?!

- Ты не задумываясь выкинул из жизни человека, который был тебе как брат.

- Метин? – я вспомнил тот день… Именно после этого Санем изменилась и стала бегать от меня, именно после этого она отвергла меня. Вот она слепая ярость… Я настолько ослеп в тот момент, что не увидел ничего, не понял, не почувствовал.

- Да, Метин. Сам того не желая, ты подтвердил ей слова Эмре о том, что ты не прощаешь тех, кто идет против твоих принципов. Она подумала, что раз ты не пожалел близкого друга, то у нее точно нет никаких шансов. И она просто решила уйти из твоей жизни. А ты не позволил ей это сделать.

Теперь я стал понимать всю странность ее поведения. Тогда я не мог взять в толк, чего она хочет? Я вывернулся перед ней наизнанку, рассказал о своих чувствах, сам пришел к ней… А она: «Вы мне неинтересны»…

- Но Джан, я хочу чтобы ты понял главное – ее душа настолько чистая, что она никогда не сделала бы ничего плохого умышленно. Все, что с ней произошло это так чудовищно… Ты даже не представляешь, насколько ей было тяжело это все пережить. Поэтому, когда говорю, что она себя уже наказала, я знаю о чем говорю.

- Зачем она уехала с Фабри? – у меня других вопросов не было, потому что все и так было понятно. Все, что мне рассказывает Осман, я и сам знал, просто боялся задумываться об этом. Но наверно пришло время открыть глаза и взглянуть на свои страхи…

- «Только уехав из страны я смогу выйти из этой ситуации» … В этом она увидела выход для себя. Потому, что жить в одном городе с тобой и знать, что ты ее ненавидишь для нее было невыносимо. Фабри оказался спасательным кругом не только для тебя, но и для нее.

- Я не нуждался в помощи Фабри…

- Ты можешь твердить это сколько угодно. Но признай хотя бы перед самим собой, что это было твое единственное спасение. Вот ты злишься на то, что она влезла в твои дела, без тебя поговорила с итальянцем и так далее… А ты хоть раз подумал о том, что она это сделал не ради тебя, а ради себя. Она хотела искупить свою вину перед тобой и компанией, и сделала то, что считала правильным.

Нет, конечно! Я не думал об этом... Прав Метин, я настолько зациклен на ревности к Фабри, что не вижу ничего! Да, я зациклен! Мне хочется крушить все вокруг, когда я вспоминаю этот его плотоядный взгляд, когда я представляю, что теперь он будет смотреть на нее так все время. А она… Сможет ли она защитить себя от него?!

Голова слишком отяжелела от мыслей, я не мог больше удержать ее. Я уткнулся лбом в холодную стойку бара и почувствовал, хоть и секундное, но облегчение. Мозг закипал, кровь закипала, злость на себя самого достигала точки кипения…

- Я хочу, чтобы ты знал. В этой жизни у меня нет никого кроме Айхан, Лейлы и Санем. И если потребуется, я жизнью своей пожертвую ради них. Я никому, ты понимаешь, ни-ко-му не позволю обидеть моих девочек! Будь то Джан Дивит или Энзо Фабри или этот му…к Эмре Дивит! Я разделаю любого как тушку теленка, кто попробует поступить неправильно с любой из них! И передай своему братцу, что лучше бы наши дороги не пересеклись никогда!– я молча слушал, соглашаясь с каждым его словом. Я был рад, что в жизни Санем есть такой человек – А ты… прежде чем еще раз приблизиться к ней, убедись, что достоин ее!

Осман ушел, а я сидел и сожалел о том, что он не разделал меня как тушку теленка. Возможно сейчас я не чувствовал бы себя так мерзко. Возможно эта дикая боль не изводила бы меня так безжалостно.

«Завтра в спортзале в семь утра» – отправив сообщение Эмре я кинул на стойку деньги и пошел к выходу. Я не хотел больше пить, потому что алкоголь притупляет боль. Я хотел, чтобы мне было больно, хотел гореть от этой боли, потому что только тогда чувствовал себя живым.

Я пришел в зал раньше и уже сорок минут, не жалея сил метелил «грушу». Мне нужно было растратить свои силы, чтобы не стать братоубийцей.

- Джан…

- Залезай сюда! – рыкнул я, не оборачиваясь. Эмре без лишних слов взял приготовленные для него перчатки и нацепив их, влез на ринг. Я все еще продолжал истязать «грушу», запрещая себе поворачиваться к нему лицом. Злость делала меня слишком сильным и безжалостным, и я сам себя боялся в эту минуту.

- Мне очень жаль, брат! Прости меня – Эмре маячил за спиной, сбивчиво объясняя что-то, но вместо того, чтобы утихнуть, моя злость с каждым его словом пылала все ярче. – Я не думал, что все так получится… Не хотел, чтобы все так вышло! Послушай, Джан, Санем не виновата ни в чем! Если хочешь наказать кого-то, то накажи меня. Вот я здесь перед тобой. Пожалуйста, не молчи, брат!

- Брат?! – я развернулся так резко, что наткнулся на него и, не удержавшись на ногах, он распластался на полу. – Ты хоть знаешь значение этого слова, Эмре? Ты понимаешь, что это значит? А?

Он молчал, и даже не прикрывался. Он лежал на полу, раскинув руки и ноги, отдаваясь на растерзание моей злости! Но я не мог! Не мог, потому что знал что значит слово «брат», потому что я все еще чувствовал эту связь между нами.

- Вставай! Сейчас же вставай, Эмре или клянусь, я за себя не ручаюсь.

- Джан, лежа, сидя или стоя, я не буду сопротивляться. Я не имею на это права – он все-таки поднялся на ноги, но все также продолжил стоять, опустив руки.