Страница 45 из 102
Она показала, как открывать и закрывать врата, чувствовать приближение хищников, путать следы и уходить от преследования. И слушать: пространство вокруг, чужие мысли, растворенные в воздухе, шепот камней, дыхание неба, молчание бездны. Постепенно страхи мои начали отступать, я стал замечать прекрасное в отсутствии постоянства и вечном изменении моста-между-мирами.
А потом я уловил движение там, где его прежде не было. Кто-то шел сквозь реальности, кто-то, столь же живой и настоящий, как я сам. Я слышал его сердце — оно билось неровно, угасая с каждой минутой. Потом почувствовал запах — горьких трав, мороза в ясный солнечный день, крови и смерти. Я бросился туда — и увидел Йорунн, израненную, бессильную, почти погасшую, легкую и полупрозрачную, словно тень, распростертую на земле.
Она умирала, и я не мог ничего с этим поделать. А потом рядом возник кто-то, незнакомый. Я не видел лица, оно было скрыто мечущимися тенями и пламенем, но понял, что он не враг сестре. Он поднял ее, встряхнул, влил в нее свои силы, заставил идти, покинуть это призрачное место, вернул к жизни, в последний момент вырвав из объятий смерти.
— Кто эта девушка для тебя? — спросила хранительница.
— Сестра.
— Как странно переплетаются иногда дороги судьбы, — улыбнулась она, но слов своих объяснять не стала. — Ты почувствовал ее, хотя не искал. Так не должно было быть, а значит, отпущенное тебе время заканчивается. Совсем скоро магия поглотит и растворит твое тело, сделав невозможным возвращение обратно. Нужно выбрать свою судьбу, мальчик. Ты можешь остаться тут и стать еще одним хранителем, а можешь уйти в иной реальный мир в надежде, что однажды сестра сможет найти дорогу к тебе.
— Откуда вы знаете, что она будет искать?
— Будет. И, если судьба пожелает, найдет. Думаю, что ей помогут.
Я очень хотел отправиться за Йорунн прямо сейчас, но не мог. Тогда хранительница открыла для меня проход в настоящий мир, пустынный, как и все иллюзии до него. Мне не оставалось ничего иного, только ждать. Шли дни, которые отмеривало бледное-красное, неживое солнце. Я просто ждал.
Меня начали мучать сны, я словно наблюдал за чужой жизнью через мутное стекло. Мне снилась Йорунн. Я видел, как она учится, меняется, видел людей рядом с ней — они были словно размытые тени без лиц. И только один человек, тот самый, в ком пряталась Тьма и Огонь, выглядел живым и четким. Он всегда стоял рядом, незаметно помогая, оберегая, направляя. А потом он почувствовал меня…
Именно он первый начал искать путь ко мне. Искал следы, прикасался к переходам, помнящим мое тепло. Не раз и не два за ним по пятам гнались те самые жадные до чужой силы твари, демоны. И каждый раз он скрывался раньше, чем они успевали причинить ему вред. А потом на мост пришла Йорунн. Ее силы росли раз от раза, но все еще были слишком малы, чтобы открыть портал.
Я ждал, знал, что когда-нибудь это произойдет. Однажды нашел на камне метку, которой там не могло оказаться. Крохотное украшение, костяная фигурка мышки на кожаном шнурке, но это был зов, приглашение, знак от нее.
Минуло всего несколько дней — и что-то потянуло меня на то место. Йорунн все-таки смогла, добилась своего. В этот раз это был не сон, она пришла по-настоящему. И хотя она стояла у портала одна, тень того человека незримо возвышалась за ее спиной, делясь силой.
30. Что дальше?
Йорунн, умиротворенная и расслабленная, скользнула в целительный сон. Лид едва ощутимо гладил ее волосы, стараясь говорить тише:
— Дальше вы все видели сами: за нами гнались, демоны хотели остановить нас и почти добились своего, но мы вырвались.
— Значит и вы, и госпожа вернулись из иного мира?
— Или миров. Сложно сказать наверняка, где пролегает граница между ними.
— А тот светящийся разлом?
— Разрыв перехода. Йорунн создала его, чтобы открыть дорогу обратно.
— Я бы не поверил ни единому слову, если бы не видел своими глазами, — вздохнул Кит.
— Я тоже, — кивнул Хала. — Но вы тут — значит увиденное не может быть сном или выдумкой.
— Сон, выдумка… — задумчиво протянул Лид. — Не уверен, что все мы не спим. Иногда сразу и не поймешь, что есть реальность, а что — игра воображения.
Они помолчали.
— Сейчас лето, — неожиданно сказал конунг. — Снова лето. Сколько меня не было?
Кит и Хала переглянулись.
— Четыре года, — ответил бывший третий всадник дворцовой стражи.
Лид побледнел. Затем тихо, чтобы не потревожить спящую, встал и прошелся по полянке, не в силах справиться с волнением.
— А где Агейр? — спросил он. — Вы трое всегда были неразлучны, что с ним стало?
— Погиб в Витахольме, вскоре после падения Теритаки.
Лид вновь опустился у костра и попросил:
— Расскажите мне все, что произошло за эти четыре года.
***
Они проговорили весь день. Лид вникал в каждую мелочь, интересовался тем, что любой даже самый придирчивый слушатель счел бы несущественным, порой задавая настолько неожиданные вопросы, что собеседники оказывались в тупике. Йорунн проснулась ближе к полудню, но разговору мешать не стала. К закату Хала и Кит были настолько вымотаны бесконечным рассказом, больше походившим на допрос, что девушка дрогнула и заступилась за них перед братом.
— Я думаю, что уже достаточно на сегодня, — сказала она твердо. — Отдыхайте. Я поднимусь ненадолго наверх, хочу размяться.
Солнце, скатываясь к горизонту, заглянуло на полянку в последний раз. В вечернем свете стало заметно, как осунулось лицо Лида. Лоб перерезали хмурые морщинки, в глазах застыла печаль.
— Госпожа вернулась в Великую Степь совсем недавно. Она не рассказывает, что с ней происходило эти четыре года, — заканчивал между тем Хала, бросая осторожные взгляды вслед ушедшей девушке. — Мы знаем лишь то, что все это время она прожила в Золотой Империи, в одном из самых северных городов — Кинна-Тиате, столице герцогства Недоре. Теперь она владеет силами, о которых в степи никогда прежде не слышали. Не все доверяют ее словам, а некоторые отказываются принимать, как наследницу рода, считая ее отсутствие в эти годы — предательством.
— Вы двое тоже так думаете?
— Нет, — Кит выдержал хмурый взгляд конунга. — Мы были с ней до самого конца, бились на стенах, отступали под натиском кочевников, стояли плечом к плечу в Витахольме. Если бы у нее был иной выбор — она бы вернулась.
Лид кивнул, поднялся на ноги, показывая этим, что разговор пора заканчивать.
— Думаю, самое время заняться ужином.
Что-то странное было в этом вечере, тихое и незаметное, что делало его непохожим на десятки других вечеров, проведенных в одиночестве. У каждого, правда, одиночество было разным: в неизвестном пустынном мире, в суете и шуме городских забот Гилона, в гулких просторах далекого замка в горах, в уединенном лагере в бескрайней степи. Все четверо молчали, погрузившись в свои мысли, просто радуясь, что рядом есть близкие люди, друзья, те, кто не предаст, не обманет, протянет руку помощи в самый сложный час.
— Мой конунг? — Хала прервал молчание первым. — Что будет дальше?
— Мы вернемся в Гилон как только Йорунн достаточно окрепнет для того, чтобы держаться в седле. Времени у нас может быть очень мало.
— Ты должен возглавить хольдингов, — тихо сказала Йорунн. — За мной люди не пойдут. Но ты — другое дело. Тебе они обязаны повиноваться, поскольку приносили клятву. Кроме того, им не в чем упрекнуть тебя. Увы, за моими плечами стоят люди и силы, которым никогда не было места в Степи. Они мои союзники, но не союзники хольдингов. Я останусь с тобой ровно столько, сколько будет нужно, а затем вернусь в империю.
— Ты связана клятвой ему?
— Нет, — Йорунн отрицательно качнула головой. — Время клятв для меня давно в прошлом, брат.
Повисшее молчание прервал Хала.
— Моя госпожа, о ком вы говорите?
— О герцоге Недоре, Миаты и Зеленых островов, Повеливающем тенями, Носящем пламя, — вздохнув, пояснила она. — Вы уже видели его, именно он был в тот день в Витахольме. Он увез меня, скрыв и от вас, и от Талгата, и даже от своего императора. Он заставил меня жить дальше, дал мне те знания, благодаря которым я смогла вернуть брата. Он маг, Хала, могущественнейший из ныне живущих, но и ему нужны союзники. Там, в Золотой Империи уже началась самая настоящая война, только вот целью ее будет не одна долина, герцогство или даже королевство. Император безумен. Им управляют силы, чуждые нашему миру. Они дарят ему могущество и власть, но платой за это являются наши жизни. Сиятельному Сабиру нужно господство, абсолютное и полное, над всеми разумными народами, над всеми известными землями. Если он достигнет своей цели, то ничто не сможет помешать ему отдавать долг — магию и саму жизнь нашего мира. Кому, спросите вы? Демонам, существам, связанным с изначальной магией. Для них мы — лакомый, но почти недостижимый кусок, до тех пор пока есть те, кто хранит границу между мирами.