Страница 44 из 102
— Древнее святилище? — уточнил Хала. — Зачем нам туда?
— Узнаете завтра на рассвете.
Ночь текла неспокойно. Кит и Хала остались на границе рощи, наблюдая за степью. Та волновалась и тревожно вздыхала во сне, словно ее мучили кошмары. Порывистый холодный ветер, необычный для летних ночей, налетал резко, поднимая в воздух пыль и травинки. Где-то заплакала ночная птица, и от этого звука кинулись врассыпную встревоженные мелкие грызуны. Светлячков видно не было, а россыпь ярких звезд подернулась облачными кружевами.
Кит молчал, наблюдая, как клонится к горизонту тонкий месяц, и то и дело поглядывая на лошадей: они нервничали, всхрапывали, переступали по мягкой земле копытами, что-то мешало впасть им даже в легкую дрему. В предрассветные часы задул стойкий западный ветер. Он прогнал облака, обнажая бархатный черный купол неба, усеянный белыми искорками. И вдруг Кит и Хала разом вскочили на ноги и переглянулись — позади них, на дне укромной ложбинки явно происходило что-то, противоречащее всем законам природы.
— Вниз! — скомандовал Хала, наплевав на все предостережения и запреты Йорунн.
Бегом, спотыкаясь и поскальзываясь в темноте, друзья бросились вниз, чтобы замереть, налетев на невидимую преграду. Внутри поляны бушевала маленькая гроза: клубилась непроглядная тьма, вспыхивали и тут же исчезали языки бело-синего пламени, бесновался ветер, закручивая полосы мрака в подобия водоворотов. Кит с силой бросился всем телом на преграду, но та даже не дрогнула.
— Йорунн! — в отчаянии крикнул он.
Словно в ответ на его голос, тьма дрогнула, раздалась в стороны, открывая взорам два силуэта, сотканные из ветра и дыма. Рядом с ними прямо в воздухе таяла и рассыпалась осколками узкая тонкая трещина, напоминающая разлом в скалах. Конечно же, никакой каменной стены, в которой проход мог бы образоваться, тут не было.
Краткое мгновение Хала и Кит наблюдали, как по ту сторону трещины мечутся тени, а затем все погасло. Следом за этим растаяла тьма, потухли все огни и рухнула незримая преграда, что отделяла поляну от остальной рощи. Но ни Хала, ни Кит не сделали вперед ни шагу. Они просто стояли и смотрели, как их госпожа медленно отвернулась от того места, где секунду назад зиял пролом, тяжело поднялась на ноги и шагнула к человеку подле нее. А он отвел глаза от звездного неба и улыбнулся девушке. Света на поляне было достаточно, чтобы рассмотреть их лица — рядом с Йорунн стоял конунг Лид.
— Скажи мне, что ты тоже это видишь, — тихо прошептал Кит.
— Вижу, — голос отказывался повиноваться, сорвался.
Их услышали. Первой к друзьям обернулась Йорунн:
— Так и знала, что вы не выдержите и спуститесь сюда, — мягко произнесла она.
Вот только силы все-таки оставили ее, и девушка, не удержалась на ногах, оседая на землю.
— Сестра, ты ранена?
— Госпожа! — бросился вперед Кит.
— Что с вами?
— Йорунн ты слышишь меня? Отвечай!
Все трое склонились над безвольным телом, пытаясь рассмотреть, не ранена ли она.
— Дышит?
— Да, и сердце бьется, — Хала приложил руку к вене на шеи госпожи.
— Принесите воды, — попросил Лид. — Ее надо привести в чувства.
— Что тут произошло?
— Слишком много сил потратила, — Лид поднял глаза и впервые взглянул прямо на Халу. — И сделала то, что до нее не удавалось никому.
Он встал и аккуратно поднял сестру, словно малого ребенка. Голова Йорунн покоилась на его плече, глаза были закрыты, руки безвольно обвисли, но дышала она глубоко и ровно.
— Разведите костер, ей нужно тепло. У вас есть одеяла?
Кит умчался к поклаже. Через полчаса, когда под кронами деревьев тлел небольшой костерок. Йорунн, заботливо завернутая в два одеяла, выпила по меньшей мере две чашки горячего чая, и теперь просто лежала, глядя в огонь. Трое мужчин, наконец смогли облегченно выдохнуть и постараться привести мысли в порядок.
— Мой конунг, — первым решился Хала. — Что тут произошло? Мы были уверены, что вы погибли. Вас искали все — и наши люди и кочевники Талгата. Никто не слышал о вас ровным счетом ничего. Как вы оказались тут?
— Я и погиб, — спокойно отозвался Лид. — По крайней мере для всех, кто остался тут, в Великой Степи.
— Но… — начал Кит и осекся на полуслове, бросив быстрый взгляд на Йорунн.
— Нет, — отрицательно покачал головой Лид. — Не так, как она, а почти по-настоящему, — он замолчал, раздумывая, с чего начать рассказ.
Небо уже начало светлеть, солнце, пока скрытое за горизонтом, окрасило в розовый тонкие перистые облака, плывущие в немыслимой вышине.
— Я и забыл, как это красиво, — вздохнул конунг. — Восход настоящего солнца. Рассвет над родным миром…
***
— Что самое страшное в любой войне? Предательство. Все началось с предательства.
Когда пала Теритака, мы были вынуждены бежать, я поддался отчаянию. Погоня отрезала нас от Витахольма, заставляя забирать все больше и больше к западу. Наши кони были вымотаны, мы устали после долгого сражения, все были подавлены. Нас гнали, словно зверей на охоте, пока не зажали в одной из вот таких рощь. Я потерял почти всех своих людей, у меня не осталось воли к сопротивлению, только боль, обида и ярость.
По-видимому, именно они и высвободили силы, о которых я не подозревал сам. Не знаю, откуда они у меня и у сестры, род Хольда никогда не проявлял магического дара. Но возможно, он лишь ждал своего часа.
Случилось так, что магия, спавшая в мой крови, пробудилась и вырвалась на волю. Я пропустил ее через себя и уничтожил все живое вокруг: и врагов, и друзей. Все смешалось: тела людей и коней, обломки деревьев, ошметки земли. Это было настолько ужасно, что разум мой помутился, дальнейшее я помню смутно.
Я падал в никуда, проваливаясь в бездну, лишенную краев и направления. Бесконечно долго или всего одну секунду, сложно сказать. Когда способность мыслить вернулась ко мне, я оказался в незнакомом месте, похожем на эти края, только вот звезды на небе были другие, а на небо никогда не восходила луна.
Теперь я знаю, что меня выбросило в другой мир, пустынный и покинутый. Совсем недавно там жили люди, но что-то прогнало или уничтожило их. Я странствовал от одного заброшенного жилища к другому, не встречая никого, с кем можно было бы поговорить. Только брошенные вещи, еще пахнущий свежестью хлеб на столах, скошенные, но не высохшие травы.
Я искал путь назад, и не находил. Так продолжалось очень долго, дни, недели. До тех пор, пока пространство вокруг не начало рушиться и исчезать, как снег под лучами весеннего солнца. Меня снова вытолкнуло в великое ничто, но на этот раз я смог остановить бесцельное падение и отыскал еще одну реальность.
Я блуждал между мирами, медленно теряя рассудок. Врагу не пожелаю такого: понимать, что все, что казалось незыблемым, может рассыпаться прахом от одного прикосновения. Никогда не знать наверняка, где север, где юг, будет ли брошенный камень падать к ногам или исчезнет в просторах неба. Пить воду, обращающуюся в сухой песок прямо в ладонях. Безумие обступало меня со всех сторон. Я обессилел и отчаялся, за мной гнались дикие твари, которым нет названия. Я убивал их, но их тела растворялись в воздухе. В этот момент мне хотелось только одного — найти хоть что-то постоянное.
И мое желание было услышано. Не знаю откуда она пришла, но стала моим спасением. Хранительница, та, кто указывает путь. От ее шагов по травам и камням в стороны расходилась рябь, словно они были всего лишь отражением на поверхности бесконечного озера. Она протянула мне руку — и я впервые за все время почувствовал человеческое тепло, живую кровь, что-то настоящее.
Мы долго странствовали вдвоем. Она сказала, что это иллюзорное пространство называется мостом-между-мирами и поведала, как устроено все вокруг: о магии переходов, и хищных существах, что блуждают от одной реальности к другой, собирая крохи потерянных жизней.
— Ты сильный человек и одаренный маг, раз смог попасть сюда и выжить. Такое случается редко, лишь с теми, кто в отчаянии отвергает сам мир, породивший его. Однако переход, который ты открыл, спасаясь от преследования, теперь разрушен. Твой мир потребует жертву. Только родная кровь приведет тебя обратно. Иначе никак. Но наша встреча не случайна, я поделюсь своими знаниями настолько, насколько это возможно сейчас.