Страница 88 из 102
Ульрик волновался, ему казалось, что вся эта земля настроена против него. Земля горела под ногами варягов. В каждом малом селении они получали ожесточенный отпор, хотя и без труда брали свою добычу, не щадя славян. Избы сжигали, хлебные поля вытаптывали, били скотину и готовили на вертелах, беззащитных людей мучили и лишали жизни, несмотря на приказы Ульрика. Конунг не хотел получить впоследствии в свое подчинение народ, который будет его ненавидеть. Но если еще с обычными воинами можно договориться, то берсерка Адольфуса в обличии зверя было не остановить.
Славянская природа также воевала против варягов. Нескончаемые комары мучали и терзали, слепни непременно облепляли зад любого, кто присел по нужде в кусты, а трое северян обнаружили на своем теле странных клещей, впившихся под кожу. Вся троица умерла в страшных муках. Речные бобры грызли деревья, и те падали прямо по пути каравана; крикливые птицы гадили на головы; а рыба, собравшаяся в огромные косяки, сбивала суда с курса, увлекая на мели, пороги и в водовороты.
Озверела и обезумела русская нечисть. В темных лесах постоянно улюлюкало и стрекотало, на зазевавшегося воина сверху прыгала рысь, нечаянно оставленный в траве меч бесследно исчезал, а днища драккаров внезапно начинали давать течь. Причем казалось, что их специально протыкали острыми штырями во многих местах. Прошла уже неделя после исхода из Ладоги, а Ульрик уже потерял три корабля и около полусотни бойцов. Мало того, добытый с трудом проводник сбежал и так не нашелся. А ведь северяне не прошли и половины пути к Хольмгарду. Медленно, очень медленно. Во всем виноваты многочисленные сучки, заторы и червоточины. Да и кнорры едва поспевали за драккарами. Эти корабли с низкой посадкой мало подходили для речных походов, поэтому Ульрик искал тихую гавань, чтобы оставить в ней тихоходные суда. Мелкие села и веси для этого не подходили. Они стояли прямо на стремнине, часто не имея хорошего выхода к реке, и укрыть кнорры там невозможно. Ульрик хотел найти хорошую гавань близ небольшого укрепленного городка, где можно оставить суда с частью бойцов.
–– Остров! –– прокричал дозорный на носу передового корабля. Этот воин имел очень зоркий глаз и порою видел то, что другие заметили бы нескоро.
Вскоре впереди показалась узкая зеленая полоса, обрывающаяся по краям. Когда первые драккары подошли ближе, то кроме куцых деревьев северяне заметили острые колья деревянной стены и две сторожевые башни, расположенные по углам. Послышалась разноголосая славянская брань, которую прервал зычный бас:
–– Куда претесь?
Ульрик обалдел от такой наглости, махнул рукой и два драккара быстро пошли вперед. Лучники изготовились к стрельбе, но мишеней не находилось. Даже деревянные башни казались пустыми и беззащитными. Но когда корабли подошли ближе из-за частокола вылетел приличного размера булыжник, который расщепил нос первому драккару. Судно затормозило, а затем клюнуло разбитым драконом воду. Быстрые потоки темной воды хлынули на палубу, заливая гребцов, сбивая с ног лучников, что бесцельно палили в вечереющее небо. Самые опытные бойцы выбрали удачный угол атаки, и смертоносные стрелы полетели за частокол. Послышались отдаленные вопли, видимо, стрелы нашли свои жертвы. Но второй залп варяжские лучники сделать не смогли, ибо вода сбила всех с ног, тетивы намокли и у многих порвались
–– Назад! –– захрипел Ульрик, и тут, на сторожевых башнях показались славянские стрелки, что дали залп по второму драккару. Причем стреляли они горящими стрелами. Темная парусина, трепетавшая на ветру, загорелась, и судно потеряло ход, отчаянно пытаясь удержаться на стремнине. Дюжие гребцы, упрямо сжав зубы и мускулистые руки, самоотверженно боролись с течением. Однако драккар все равно унесло в темные заросли камышей, где он сел на мель, становясь прекрасной стоячей мишенью. Этим не смогли не воспользоваться защитники крепости, поэтому очередной камень, выпушенный из орудия, попав в борт, вскрыл драккар, словно нож толстокожую форель. Варяги бросились с корабля на берег, но многие падали, настигнутые быстрыми стрелами. Из темноты показались две серые цапли на ногах-ходулях, что отчаянно замолотили острыми клювами по мелководью, попутно разбивая людские черепа. Те, кто это видел близко побледнели от ужаса, не в силах понять причин, почему эти миролюбивые птицы оказались столь жестоки.
Довершая разгром, прилетел и третий камень, что снес набок несколько весел, драккар накренился на сторону, упершись килем о песчаное дно, палуба встала под углом, открывая обстрелу тех, кто еще не успел покинуть терпящее бедствие судно.
–– Проклятье! –– Ульрик был вне себя. Он никак не ожидал такого упорного сопротивления от маленькой островной крепости. –– Отходим!
Северяне остановились выше по течению и разбили походный лагерь. Высланные вперед разведчики тщательно исследовали рукава Волхова, что огибали остров. Оказалось, что в этом месте нельзя было пройти по воде иначе, чем выстроив суда в длинную вереницу. Узкие протоки не позволяли поставить в один ряд даже два драккара, уже не говоря о широких кноррах. А на крутых берегах реки, точно напротив крепости стояли другие сторожевые башни, и неторопливый проход мимо них казался опасным. Первое же судно попадало в тиски, обстреливаемое с двух сторон. Пройти вверх по течению, минуя крепость невозможно, а атаковать сходу –– грозило серьезными потерями. Никто не знал, сколько у славян камней и метательных орудий. Одно было понятно –– варягов здесь ждали. Их кто-то успел предупредить. Ульрик вспомнил, что им не удалось поймать кормчего Карпа, который явно знал короткий путь к крепости по суше. Именно он, видимо, и достиг русского острова раньше медленного варяжского каравана.