Страница 9 из 16
Теперь “Волчья сотня” насчитывала только восемьдесят ратников, потеряв в последнем сражении за Москву в прошлом году почти двадцать своих товарищей. Да, воины сотни могли сражаться сразу с несколькими противниками, в чем была немалая заслуга старцев монастыря, и один ратник-волк стоил нескольких стрельцов или опричников царя, но все же и они понесли потери.
Сейчас, в тайном монастыре за обучением и наставлением восьмидесяти воинов следили семь старцев-монахов. Все они были уже в летах, и самому молодому из них было около семидесяти лет. Каждый из старцев владел определенным слоем древних знаний и практических навыков в той или иной сфере и обучал этому витязей сотни. Так же на территории монастыря проживали: старый мельник, кузнец и поп.
Пройдя до первой конюшни, Мирон чуть замедлил шаг, высматривая глазами брата Василия. Но его не было видно на дворе. В этот момент к нему подбежал взбудораженный мальчонка, видимо один из тех, который чуть ранее бодался “стенка на стенку”. И почти налетев на высокого Мирона, выпалил:
— Мирон Иванович, мы верх одержали!
— Чего кричишь, как сорока? — осадил паренька Сабуров, чуть поморщившись. У Мирона на душе скребли кошки и детская радость мальчишки раздражала его.
— Простите, — тут же сдулся парень и, подняв глаза на Мирона, который в этот миг оправлял на поясе длинный нож, сказал. — Я бы хотел попросить Вас кое о чем, Мирон Иванович.
— Да? — спросил Мирон, обернув взор на парня.
— Все старцы и мудрый Радогор говорят, что Вы самый умелый и сильный среди братьев.
— Врут они все, — хмыкнул Сабуров и, вытянув руку, показал парнишке страшный шрам на запястье левой руки и мизинец с отрубленной фалангой. — Был бы умел, не красовался бы таким.
— И все же! — Не унимался мальчик, устремив на суровое обветренное лицо Мирона свои ясные голубые глаза. — Мне помощь Ваша нужна, вернее подсказка.
— Да говори уже, не томи, — выпалил Мирон. Мальчик довольно улыбнулся тому, что этот неприступный суровый Сабуров не только продолжил с ним говорить, но и согласился помочь.
— Через три дня у нас испытания будут в лесу. На этого, как его, — мальчик замялся, подбирая забытое слово. — Ну, лежать надо тайно.
— Пластуна? — помог ему Мирон, почти прочитав мысли мальчонки. Иногда, когда перед ним была совсем чистая душа, очень часто дети, Мирон мог почти безошибочно считывать их мысли. В основном это были люди, которые не умели лгать, и их сознание не было покрыто мутным облаком, которое скрывало мысли человека от проникновения. Именно старец Добран учил сотников этим умениям, а также гипнозу и успокоению духа.
— Ага, на него. А я совсем не знаю, как мне не оплошать, — выпалил мальчонка.
— И что же старец Онагост, не учил Вас как надобно?
— Учил. И в лес мы с Митькой каждый вечер бегаем, чтоб получилось то. И грязью обмажемся грязью и в мох зароемся и лежим по несколько часов, не шелохнувшись.
— Ну и верно, — кивнул Мирон.
— А он, заяц то, все равно боится нас и не подходит более чем на четыре аршина. Боится видать. А нам велено, лежа, как “пластун” ждать пока проходящий заяц подойдет и поймать его! И кто поймает, тот выдержит испытание.
— А…
— А я очень хочу поймать! — выпалил мальчик. — Но, никак не выходит. А ведь я хочу, как Вы тоже в сотне быть! Подскажите мне, Мирон Иванович, хитрость какую.
Чуть наклонившись к мальчику, Мирон показал ему рукой приблизиться к его лицу. Паренек чуть привстал на цыпочки и Мирон шепотом сказал:
— Говорю только тебе, — Мирон знал, что уже назавтра вся ватага парней будет знать эту хитрость. Но, Мирон лишь усмехнулся этому. Ведь если эти мальчишки будут знать это все, то, возможно, в будущем это знание спасет им жизнь в бою. — Ты дыхание свое усмири, как будто спишь. Да так, чтобы твой выдох даже траву не шевелил. Глаза не закрывай и смотри в оба. Тело свое, словно вкопанное сделай, будто срослось оно с землей и представь, что ты трава. Тело чуть расслабь, а мысли свои в напряжении держи. Как только заяц подойдет, сразу не хватай его пусть освоится около тебя и травку пощиплет, и тут только и лови его. Да за уши хватай, они у него большие.
Отодвинувшись от паренька, Мирон по-доброму оскалился и вновь посмотрел на двор. Василия так и не было видно.
— Ох, спасибо Вам, Мирон Иванович!
Времени искать Василия уже не было и Мирон быстро направился в свою келью, чтобы переодеться для занятий. Сегодня были учения по энергетической защите у старца Светослава, а Мирону это учение очень нравилось и он не хотел опоздать на него. Ведь только некоторые из ратников – волков сподобились проходить данное обучение, только те, у кого выявились к этому определенные энергетические способности. Девяностолетний старец Светослав сам отбирал таких парней и юношей, а потом брал в обучение. Мирон был одним из дюжины таких ратников и очень дорожил этим. Ведь старец, обладая такими сакральными древними знаниями предков, передавал их им. К сожалению, его брат Василий не обладал нужной энергетикой и не имел способностей в этой области тайных знаний.
Мирон едва приблизился к въездным воротам монастыря, как его окликнул один из двух парней, которые выгружали приехавшую телегу с зерном.
— Эй, браток, подсоби! — позвал его парень. Мирон обернулся к нему и парень добавил. — Петр то слег у нас в горячке сегодня, а еще двух в царскую слободу вызвали. А мы с Гришкой вдвоем до утра тягать будем мешки то.
Понимая, что точно опоздает на занятие, Сабуров все же остановился. Возможно, старец Светослав даже выгонит его взашей, не пустив после опоздания, так уже бывало с другими братьями, но в просьбе парню он не мог отказать.
— Хорошо, Никита, помогу, — кивнул Мирон.
Проворно подойдя к бревнам, лежащим у белокаменного забора, Сабуров начал стягивать с широких плеч черный кафтан, а затем рубашку. Одежда в те времена была дюже дорогая и пачкать ее пыльными мешками с рожью он не хотел. Парни, таскающие мешки не боялись испачкаться, ибо их облачение состояло из старой заштопанной рубахи и штанов. Оставшись в одних штанах и сапогах, с голым торсом Мирон устремился к телеге. Прохладная погода не испугала его, так же как и нахлынувший холодный ветер и он лишь немого поежился, зная, что сейчас согреется, ведь таскать трехпудовые мешки было нелегким делом. Подойдя к телеге, Мирон проворно взвалил на плечи увесистый мешок и устремился через двор к погребу, куда носили мешки парни.
Дело в том, что слуг и крепостных в монастыре не было. И все работы будь то на мельнице, на кухне, в пекарне или ткацкой мастерской, исполняли сами братья-волки. Каждому из воинов давалось свое послушание. Монастырь полностью обеспечивал себя, лишь только зерно и овощи закупались в соседнем селе, все остальное необходимое для проживания братья делали сами. Привезенные рожь и пшеницу молотили, пекли хлеб. Шили одежду, разводили кур и уток, делали оружие. Уборка территории и келий монастыря также входила в обязанности братьев. В основном все послушания исполнялись до обеда, а после, когда солнце стояло в зените начинались различные занятия у старцев. Ближе к вечеру, воины сами выбирали себе дело, а после ужина вновь были послушания до самой ночи.
Послушание Мирона заключалось в помощи кузнецу. Бывший воин, хромой кузнец жил при монастыре уже шесть лет. И Мирон помогал ему ковать сабли, кольчуги, палаши, топоры, подковы и другие изделия. Работы было всегда полно и, порой, Мирон и Егор Иванович, так звали кузнеца, работали в кузне бок о бок. Свой палаш Мирон выковал сам еще два года назад. Легкий, немного более аршина длиной, он был поистине умелым его творением. Чуть гнущийся, тонкий, но невероятно прочный, палаш спасал Мирону жизнь и не однажды. Палаши братья монастыря носили все. Это было отличительной особенностью именно ратников – волков. Длинные копья “волки” в битвах не применяли, из-за неудобства в ведении боя на близком расстоянии.
3.4
Мирон влетел на открытую площадку у церкви около пяти часов, опоздав почти на полчаса. Десять ратников-волков уже стояли в шеренгу на другом конце небольшой поляны, а старец Светослав выбирал тупые стрелы с круглым наконечником из большой корзины, откладывая нужные на полено, лежащее перед ним.