Страница 441 из 457
– Понятно. Жаль.
– Тут не о чем сожалеть, – заявил Волков и притих, но ненадолго. – Лучше, пока есть время, расскажи ещё какую‑нибудь историю из вашей с братом жизни – они мне очень интересны.
Загрустивший было Игорь на некоторое время задумался над просьбой доктора. Что ж он всё никак не уймётся? Он уже столько всего ему рассказал, а тот всё продолжает и продолжает расспрашивать. Для чего? Какая у него цель?
– Почему? – поинтересовался он после паузы.
– Почему интересны? – задумчиво переспросил Волков. – Наверное, потому что я всё продолжаю поражаться, насколько опасный, но удивительный путь ты прошёл за столь короткую жизнь. Не то, что я.
– Завидуете, что ли? Или так же хотите?
– Нет уж. Извини, но нет. Я лучше послушаю, – улыбнувшись, честно признался доктор.
Грустно улыбнувшись в ответ, Игорь некоторое время молчал, а затем всё же принялся рассказывать очередную историю. Волков с интересом слушал парня и задавал много вопросов, тем самым подтверждая, что его интерес не фальшивый. Чувствуя искренность собеседника, Игорь рассказывал охотно, хоть порой воспоминания и заставляли его грустить. А ещё его заставляла грустить неизвестность: ранее он интуитивно чувствовал, что зачем‑то нужен Волкову и пока это так – ему ничего не грозит, но теперь, когда работа доктора подходит к концу, проснулись временно подавленные страхи, и Игорь вновь забеспокоился о своём будущем.
Когда он закончил рассказ – наступила тишина. Волков молчал, сосредоточенный на работе, а Игорь погрузился в мрачноватые мысли о своём будущем.
– Максим, скажите, что мне сделать, чтобы выжить? Что я МОГУ сделать? – прозвучал весьма наивный вопрос.
– Я тебе уже говорил – делай всё, что от тебя требуют, – уверенно ответил Волков.
Он заявлял это каждый раз, будто какую‑то мантру, чем немного злил Игоря. Волков наверняка лгал, и Игорь раздражался из‑за этого, но боялся показывать свои эмоции, опасаясь потерять даже ту скудную поддержку, которую, как он думал, доктор ему оказывает. Эмоции начали бурлить внутри него, ища выход, но Игорь изо всех сил старался подавлять их и в итоге подавил сам себя: когда вскоре Волков закончил работу, парень настолько ушёл в себя, что даже нормально не попрощался с доктором. Впрочем, возможно, парень решил, что Волков нормального прощания и не заслуживал.
Когда всё закончилось, доктор не ушёл первым, как поступал ранее. На этот раз он остался в кабинете, наблюдая, как поникшего Игоря уводит охрана, даже помахал ему на прощание рукой, хоть и не получил никакого ответа. Когда дверь закрылась, он подождал ещё несколько секунд и внезапно заговорил всё на том же русском с заметным акцентом.
– Ну, что скажешь?
Прошло секунд десять, а никакой реакции не последовало. Можно было бы подумать, что доктор разговаривает сам с собой, но это было не так. Наконец, ширма в углу отдёрнулась настолько энергично, что Волкову показалось, будто её пытаются оторвать, а не подвинуть. За ней стояло высокое, огромное существо в броне, на матовой тёмно‑серой поверхности которой отражались тусклые блики осветительных приборов – «призрак». Подавляющее большинство людей ощущали страх и благоговение, находясь рядом с этими металлическими исполинами, но Волков был абсолютно спокоен, глядя на результат многолетней тяжёлой работы, к которой он приложил не то что руку, а всю свою душу, хотя никогда этого не желал.
«Призрак» решительно шагнул вперёд, но, несмотря на его внушительный вес, ожидаемого грохота шагов не прозвучало: помещение наполнили только звуки обычных шагов и слабое гудение приводов экзоскелета. Волков ждал ответ, но быстро понял, что вряд ли услышит его – «призрак» уверенно направлялся к выходу.
– Спасибо, – коротко и мрачно бросил «призрак», приблизившись к большим дверям, в которые, впрочем, протискивался с некоторыми трудностями.
– Да подожди ты! – попросил его Максим. – Не за что. Но ты можешь немного поговорить со мной? Это важно.
«Призрак» остановился у самой двери и некоторое время молчал.
– Ты же знаешь, что здесь неудобно разговаривать, – ответил он вскоре.
Тут он был прав, но Максим и сам это знал, однако помимо заданного ранее у него имелись и такие вопросы, на которые «призрак» мог ответить даже несмотря на прослушку. Настойчивости Волкову добавлял и тот факт, что никто другой на его вопросы не мог ответить в принципе: военные не делились информацией с научными сотрудниками. Считалось, что нечего подвергать гражданский персонал лишним переживаниям и мешать сосредоточенно работать. Только вот полностью исключить утечки и возникающие из‑за них слухи было невозможно.
Конечно же слухи без фактов, как теория без проверки – пустая болтовня, поэтому Волков с нетерпением ожидал, когда на объекте появится кто‑нибудь из его немногочисленных друзей‑военных, у кого он сможет прояснить всё, что его беспокоило. Тем более, что на этот раз у него у самого имелась экстраординарная информация на обмен для одного из них.
– Я хочу спросить кое‑что. На этот вопрос ты точно сможешь ответить, – настойчиво попросил Волков.
– Например?
– Что происходит на фронте? Ходят слухи, что враг близко. Это правда?
Подобная информация военными, разумеется, не распространялась, чтобы не отвлекать и не будоражить умы тех, кого это не касалось, но «призрак», стоящий перед Волковым, был как раз одним из тех, кто решал что можно говорить учёным, а что – нет. Да и сам Волков всегда относился к категории благонадёжных людей, которые не станут попусту трепаться и которым можно дать чуть больше информации, чем остальным. Всё это, вкупе с дружбой и ещё кое чем, позволяло Максиму надеяться на ответ. И он его получил.
– Да, Альянс рядом. Тридцать километров.
Волков вздохнул и помолчал, но совсем немного, потому что знал, что у его собеседника почти всегда нет времени, и если прервать разговор тот сразу же уйдёт.
– Какие для нас есть риски?
– Мы считаем, что «Рассвет» уже знает, что здесь расположен исследовательский центр. Ожидается, что их спецназ будет здесь при первой же возможности.
«Призрак» ответил быстро и без обиняков, не пытаясь что‑то сглаживать или подавать информацию так, чтобы успокоить собеседника. Это было одним из качеств, за которые Волков его уважал.
– Почему тогда нас не эвакуируют?
– Это бессмысленно.
Такой ответ немного удивил доктора.
– В каком плане? Я не понимаю…
Как правило в беседах с Волковым «призрак» был немногословен и часто отвечал или обрывочно, или так, что большинство его фраз приходилось додумывать, но когда дело касалось серьёзных вопросов, он мог делать исключения.
– Во‑первых, на фронте сейчас условный паритет: у Альянса больше сил, но недостаточно, чтобы закрепить успех в случае прорыва. Во‑вторых, нам сейчас нельзя нарушать отлаженную работу единственного предприятия, где создают «призраков», не говоря уже про обслуживание единиц, закреплённых за этим объектом…
– Но вы рискуете научным составом, – не сдержался Максим.
– Это война. Работа центра – в приоритете.
Слышать подобное было не очень приятно. Этот «призрак» являлся единственным среди них всех, кто имел ранг полковника и формально считался среди элитной пехоты главным. Но кроме этого он являлся одним из трёх «призраков», кто принимал участие в планировании операций и единственным из них, чей голос имел вес даже для генералитета. А это означало, что сейчас в его словах была выражена позиция руководства организации к этому объекту и его персоналу. Позиция, крайне уязвляющая Волкова.
– Мы для вас муравьи, что ли? Они там вообще уже позабыли, что мы здесь делаем и насколько ценен персонал, работающий здесь?! – с негодованием спросил он.
– О вас беспокоимся в первую очередь: риски учтены, для объекта выделена дополнительная охрана, а рядом расположены резервы.
Это слабо утешало Волкова. Особенно продолжение фразы, прозвучавшее после секундной паузы.
– Но я всё равно рекомендую носить личное оружие.