Страница 15 из 20
Взлетали в воздух снег, комья мерзлой земли. Отделения закапывались в землю, пока было тихо.
– Успеть бы поглубже зарыться, – озабоченно говорил Суслин. – Здесь они обойти нас не могут, правда?
– Не должны, – согласился Сайко. – Лед подтаял, не выдержит, а снега глубокие. Хорошо бы мостик рвануть, лейтенант.
– А чем? – спросил Игорь. – Надо было в Ильинке толу спросить, а я не подумал. Может, гранатами?
– Нет, гранатами его не возьмешь, только себя обнаружишь понапрасну. – Сайко еще раз глянул на мост, прикинул. – Я, пожалуй, этот мостик Витьке Свату поручу. Не возражаешь, лейтенант?
– Ну, поручите.
– Святкин! – крикнул Сайко. – К командиру!
Подбежал разгоряченный работой Святкин. Без шинели, с распахнутым воротом гимнастерки.
– Только честно: играем или взаправду фрицев ждем?
– Играем, – вздохнул взводный. – Аты-баты, шли солдаты.
– Понятно… – протянул Святкин.
– Витя, мостик тебе поручается, – сказал Сайко. – Взорвать его не удастся, постарайся пробочку организовать.
– Это мысль, Ваня.
– На мотоциклистов силы не трать: мы их на пулеметик наколем. Сиди себе тихонько и жди. Либо танк, либо транспортер.
– Либо велосипед, – серьезно кивнул Святкин и встал. – Пойду местечко подберу. Не пальните в меня с перепугу.
– Обожди. – Сайко повернулся к Игорю: – Я правильно передал ваш приказ, товарищ младший лейтенант?
– Приказ? – Суслин помолчал, соображая. – Да, спасибо. Только оденьтесь, Святкин. А то простудитесь.
– Это верно, – серьезно подтвердил ефрейтор. – Насморк можно схватить.
И побежал к мосту.
– Спасибо, – смущенно улыбнулся Игорь. – Это, знаете, как-то по-настоящему. По дружбе.
– Дело не в дружбе, лейтенант. Дело в службе, – сказал Сайко. – Давайте пока отделения проверим. Как они там устроились, куда стрелять собираются.
– Да, да, – поддакнул Суслин. – Уточним ориентиры, сектора обстрелов…
Но тут из-за леса, с той стороны, донеслись пулеметные очереди. Громыхнул дальний взрыв.
– Вот вам и здрасте, – сказал Сайко. – Похоже, идут, лейтенант.
– По местам!.. – протяжно прокричал Суслин. – Всем укрыться! Без команды не стрелять!..
И побежал, проваливаясь в подтаявший снег.
Игорь еще не успел добраться до своего места, как на противоположной стороне реки показался Мятников. Промчался по мосту, грохоча сапогами, упал рядом с командиром взвода.
– Моторазведка. Ванька, дурень, сунулся, и сразу – поперек груди. Я гранатой рванул – назад поскакали.
– А Крынкин? – тихо спросил Игорь.
– Наповал: четыре дырки в груди. – Мятников горстями хватал снег с бруствера, запихивал в рот, никак не мог отдышаться. – А они вот-вот пожалуют: моторы слыхать. Тут низинка, а там, на горе, грохочут, что твоя дивизия…
На этих словах зазвучал духовой оркестр: он играл знаменитую песню Великой Отечественной: «Вставай, страна огромная».
Люди – и приехавшие на машинах, и подошедшие из Ильинки – стояли перед усыпанным цветами обелиском. Стояли молча, как на молитве, и мужчины сняли шапки. Только, крепко обнявшись, тихо плакали сестры Крынкины…
Уплыли в будущее звуки оркестра. К Суслину подбежал Кодеридзе:
– Вызывали, товарищ младший лейтенант?
– Вот верхняя дорога, – показал по карте Игорь. – Здесь, на высотке, – Гарбузенко с полувзводом. Бегом к нему, Кодеридзе. Скажете, что немцы идут сюда. Маршрут запомнили?
– Запомнил. Разрешите идти?
– Бегом, Абрек, бегом! И они пусть тоже бегом! Тоже!..
Кодеридзе убежал. Притихшие, посерьезневшие солдаты смотрели на противоположный берег, туда, где дорога скрывалась в лесу. Там было пусто и тихо.
И вдруг рявкнул далекий выстрел. Снаряд прочертил небо и разорвался где-то за их спинами, возле опушки.
– Бегом, Абрек, бегом, – не сводя глаз с дороги, машинально шептал Игорь.
Но Абрек уже никуда не бежал. Не успев добраться до кустов, он лежал на снегу, раскинув руки, смятый страшным ударом разорвавшегося поблизости танкового снаряда…
Оркестр у памятника брал последние такты, когда Тенгиз вздрогнул, точно почувствовав или увидев нечто. И бережно достал из кармана орден Отечественной войны. И, глядя на него, все достали привезенные с собой отцовские ордена и держали их перед собой, как иконки. Все, кроме Анны. У нее не было ордена.
Смолк оркестр. И в наступившей тишине вдруг возникли грохот и лязг идущего танка…
Широкий приземистый танк, покачиваясь на ухабах, с нарастающим грохотом катился к мосту.
– «Тигр»… – испуганно прошептал Суслин. – Бронебойки не возьмут. Что делать?.. Что же делать?..
Солдаты терпеливо лежали в наспех отрытых укрытиях, ожидая команды. «Тигр» неудержимо катился на них…
Он лишь на мгновение, точно присматриваясь, притормозил перед мостом, а затем медленно двинулся вперед. Бревенчатый настил содрогнулся под его тяжестью, но выдержал.
Танк дополз до середины моста, когда позади него из-под моста появился Святкин. Широко размахнувшись, метнул противотанковую гранату и упал вниз, под прикрытие мостовых устоев.
Рванул взрыв. В воздух полетели доски, обломки бревен. «Тигр» с ходу развернуло на разорванной гусенице, он загородил пролет моста.
– Ура! – не выдержав, восторженно заорал взвод. – Ура Святкину!
Танковая башня поползла вправо, ощупывая пространство впереди. Пулеметная очередь распорола снег.
– Бей по щелям! – кричал Сайко. – Бей по триплексам! Не давай ему глядеть!..
Взвод открыл беспорядочную стрельбу. Пули с визгом рикошетили от брони, а танк, медленно поводя башней, прошивал снег длинными очередями.
С опушки леса тоже ударили пулеметы. Первые мины с выматывающим душу визгом взлетели в воздух. Они звонко рвались на поле, пятная снег черными розетками разрывов.
– Сейчас пойдут! – крикнул Мятников. – «Тигру» гляделки заткните, ребята!..
Из-под моста, с кормы танка, снова показался Святкин.
– Убьют!.. – что есть силы закричал Суслин, как будто ефрейтор мог его услышать. – Убьют, Святкин, назад!..
Широко размахнувшись, Святкин швырнул гранату и полетел вниз, под мост. Громыхнул взрыв, и танковая башня замерла. Пулемет еще бил, но теперь в одну точку: осколки гранаты намертво заклинили погон.
– Хабанера, тащи патроны! – Сайко схватил противотанковое ружье, вскочил на снежный бруствер окопа.
– Куда? – не понял Хабанеев.
– Не дрейфь, Хабанерочка! Раньше смерти не убьют! А сдрейфишь, застрелю!..
Пригибаясь, Сайко бросился к застрявшему на мосту «тигру». Хабанеев бежал следом, волоча цинк с патронами. Они нырнули под танк, Сайко выставил ружье между катков.
– Видал, брат, какая позиция мировая! Экстра-люкс! Автомат взял?
– Ну, взял, ну?
– Левее тебя в днище – люк. Поглядывай, чтобы танкисты его не открыли. А то шарахнут нам по задницам…
Из лесу показались танки, стреляя с ходу. От грохота взрывов и рева моторов дрожала земля: под прикрытием танков шли транспортеры и мотоциклы. Ливень огня обрушился на взвод.
Закричали первые раненые. Растерявшийся Лавкин вскочил и тут же упал, прошитый очередью.
В голос рыдал сантехник Леня Лавкин, уткнувшись в плечо сурового Глебова. Глебов-племянник обнял его, прижал к себе.
Святкин скатился в окопчик командира взвода:
– Калуга мой накрылся! Ко мне, видать, перебежать хотел…
– «Пантеры»! – отчаянно крикнул Суслин. – Не видишь, что ли?!
– Танки жечь мы сами будем, – отрезал Святкин. – Твое дело – за флангами следить, понял? Видишь, автоматчики по целине обходят? Держи фланги, лейтенант, а я за ружьем смотаюсь. Бронебойка моя у Калуги осталась…
И выскочил из окопа.
Резко били противотанковые ружья. Один из немецких бронетранспортеров загорелся, автоматчики попрыгали в снег. Шедший следом танк столкнул горящий бронетранспортер с дороги. Гулко рванули бензобаки.