Страница 15 из 67
Когда я вернулась на кухню, Сэм все еще сидел за столом. Я плеснула себе водки и колы, не имея представления о том, в каких пропорциях следует их мешать.
— Черт, да ты любительница водки?
Это был голос Сэма. Очевидно, я переборщила с водкой.
— Мне так больше нравится, — напыщенно заявила я и отпила глоток, стараясь не морщиться при этом.
— Присаживайся, Лу, — предложил он, посмеиваясь.
Я села напротив него, сердце мое колотилось как бешеное. Я чувствовала, как из-под тщательно выбранного мной черного наряда выпирает живот, я не могла никуда пристроить свои неуклюжие огромные руки. На нем была надета белая майка с треугольным вырезом, и я испытала внезапный порыв: мне захотелось протянуть руку и дотронуться до слегка загоревшей кожи, которую этот вырез открывал. Это уже был самый долгий наш с ним разговор.
— Ну-у-у, Лу-у-у… — Он опять засмеялся — должно быть, уже принял веселящих таблеток. — Видел тебя в городе с той, новенькой девчонкой.
— С Марией? А-а-а, ну, она ничего, — неуверенно протянула я, помня о недавнем телефонном разговоре с Софи.
— Я слышал про нее кое-что… кое-что интересное. Двоюродный брат Мэтта Льюиса знает кое-кого из ее старой лондонской школы.
— Я в курсе про слухи. Ты знаешь что-нибудь конкретное?
Под воздействием водки и из-за моего интереса к Марии я так расслабилась, что этот разговор начал казаться мне вполне естественным.
— Она — та еще штучка. Любит и мальчиков, и девочек, и всеми возможными способами, ну ты меня понимаешь.
На самом деле я не понимала, если только в общих чертах. Я проглотила еще водки.
— По всей видимости, она зашла слишком далеко, и один парень был настолько без ума от нее, что не оставлял ее в покое, преследовал и все такое. Поэтому ей пришлось уйти из школы.
Обычно я делю знакомых мне людей, по крайней мере своих ровесников, на две основные категории: на таких, как я, и других. Я была заинтригована, хотя и не без доли отвращения, узнав такое про человека, которого я (при том что я недолго была с ней знакома) уверенно отнесла к своим.
— Ты уверен? Это на нее как-то непохоже.
— Ага, в тихом омуте черти водятся, Луиза. Ты еще не в курсе? — Он ухмыльнулся. — Вот ты такая тихоня, разве нет?
Я вспыхнула и никак не могла найтись с ответом, но, к счастью, пришли Мэтт и Софи, и разговор был прерван. Софи плюхнулась рядом с Сэмом и, выразительно положив головку ему на плечо, объявила, что умирает как хочет выпить. Несчастный Мэтт посматривал на них, наливая ей водку с колой, потом сел рядом со мной напротив них и не сводил глаз с руки Софи, поглаживавшей Сэма. Ко мне они не обращались, поглощенные обсуждением действия таблеток, которые пили на недавней вечеринке, но я была только рада, что меня оставили в покое.
На кухне было душно от дыма, и я уже начала потихоньку отключаться, не будучи в состоянии удержать нить беседы, даже если бы мне было что сказать. Пробубнив, что мне надо в туалет, я поднялась и вышла из кухни. Никто не обратил на меня внимания.
Я побрела наверх, обходя целующиеся парочки и погруженных в серьезные беседы девчонок. Поднявшись, я оказалась перед дилеммой. Налево, по моим расчетам, находилась хозяйская спальня. Дверь была нараспашку, и изнутри доносились сдерживаемые звуки и вздохи. Справа было на выбор несколько дверей. За первой была сушилка, но вот вторая оказалась запертой, это мог быть туалет. Я опустилась на пол и, скрестив ноги, стала ждать.
Когда музыка внизу на короткое время перестала громыхать, я расслышала шум, доносившийся из туалета. Сначала я решила, что это кого-то тошнит, но потом поняла, что это были звуки рыданий. Плакала девушка. Судя по всему, она тщетно пыталась сдержать слезы, но они изливались наружу, как горячая кровь из туши, которую разделывает мясник. Постепенно всхлипывания сошли на нет, и раздался звук спускаемой воды. Несмотря на то что я была изрядно пьяна, я попыталась сделать беззаботное лицо, как будто бы ничего не слышала. Однако, когда дверь открылась, челюсть у меня так и отвисла, потому что из туалета вышла Мария.
Она посмотрела на меня, одновременно со стыдом и вызывающе.
— В чем дело? — Она явно желала узнать, что я услышала.
— Ни в чем. — Я заколебалась. — Но у тебя все в порядке?
— О да, все отлично. — Язык у нее заплетался, и до меня дошло, что она была пьяней меня. — Все до хрена как отлично. А теперь, когда я вижу тебя, так вообще все супер.
Я покраснела.
— Извини за тот раз в столовой. Ты не понимаешь, на что способна Софи. Если я сделаю что-нибудь не так, мне конец. В школе, я имею в виду.
— Неужели? А мне казалось, что в школе есть тьма народу, который выживает и без того, чтобы бегать за ней хвостиком.
— Но Софи моя подруга, — возразила я. — Мы дружим очень давно.
— Я слышала, что Эстер твоя самая старая подруга. Или, пожалуй, она уже тебе не подруга.
— О чем ты говоришь? Что тебе Эстер сказала?
— Да неважно, — ответила она и попыталась дотронуться до кончика носа. Но эффектного жеста не получилось: Мария была настолько пьяна, что промазала и ткнула себя пальцем в глаз. На мгновение показалось, что она опять разрыдается, но чаши весов качнулись, и она зашлась в безудержном хохоте, упав рядом со мной на пол. Когда она схватила меня за руку, я почувствовала, как внутри меня закипает смех, и вскоре я тоже хохотала до слез. Каждый раз, когда приступ ржачки начинал стихать, Мария снова изображала, как тычет себя в глаз, и мы покатывались с новой силой.
В конце концов мы успокоились, она достала из-за пазухи бутылку пойла, напоминавшего то, что мы пили у Софи дома, только это было фиолетового цвета. Мария протянула бутылку мне, я глотнула, на сей раз даже не поморщившись.
— Ну, так что это было-то? — спросила я ее. — Я все слышала.
— Я сегодня встречалась с отцом, — объяснила Мария, играя золотым кулончиком-сердечком, висевшим у нее на цепочке. — Помнишь, я рассказывала тебе, что он подарил мне это… перед тем как ушел от нас?
Я помнила. Это был первый подарок от отца.
— Он сказал, что теперь мы не сможем часто видеться. Он переезжает из Лондона. Нашел работу где-то на севере. — Мария с силой потянула за кулон. Когда она отпустила, на шее под цепочкой остался розовый след. Она словно собиралась что-то еще добавить, но потом передумала. — Я не хочу об этом говорить.
— Имеешь право. Тогда о чем мы будем говорить?
— Ну почему ты такая сучка? — отреагировала Мария, толкнув меня локтем в знак того, что она шутит, но до конца она меня еще не простила.
— Ну правда, прости меня. Знаешь, Софи всегда была так добра ко мне.
Мария посмотрела на меня скептически.
— Я серьезно! Знаешь, она приглашает меня куда надо. Сюда, например.
Я с тревогой огляделась вокруг. Музыка продолжала греметь, сотрясая весь дом, было слышно, как кто-то хрипло смеется. Уж не Софи ли? Я понадеялась, что ей не взбредет в голову подняться сюда, и что она не застанет меня с Марией.
— А как ты вообще здесь оказалась? — спросила я Марию.
— Очаровательно!
— Ты меня понимаешь. Я бы ни за что сюда не попала, если бы не Софи. А тебя кто привел?
— Мой брат, Тим, — призналась она. — Он учится в колледже со старшим братом Мэтта. Он в той спальне с какой-то шлюшкой. — Она махнула в сторону хозяйской спальни. Вздохи.
— Ты с ним ладишь? С братом?
— Да, он нормальный. Он за мной приглядывает, прикинь. Защищает.
Мне трудно было представить, что это значит, у меня не было ни братьев, ни сестер.
— Звучит прикольно, — с завистью заметила я.
— Временами да, но иногда достает.
Она вроде бы хотела что-то добавить, но в этот момент заскрипела дверь спальни и оттуда, натягивая на ходу майку, появился тот самый темноволосый парень, которого я встретила около дома Марии. Верхняя пуговица его джинсов была расстегнута, и я не удержалась и посмотрела на полоску темных волос, уходившую вниз. Он подошел к нам.