Страница 34 из 55
Из убежища я почти не выходил, за исключением редких вылазок в город по личным делам. Почти все мое время разделилось между тремя смежными помещениями: собственной комнатой, гостиной и, ставшим почти родным спортзалом.
Следуя завету Нэша, я вплотную занялся физическими тренировками под бессменным руководством Франко. Долговязый тренер гонял меня почем зря, каждый день — трижды! С небольшими перерывами на поесть и поспать. О выходных он ничего не слышал, а потому пришлось потеть семь дней в неделю, не сбавляя темпа.
Начиналось все рано утром, с легкой разминки, плавно переходящей в настоящую изматывающую серию монотонных повторяющихся упражнений. Обычно после такой зарядки с меня уже лил пот в три ручья, но Моро не считал этот отрезок достойной нагрузкой. Так — слегка разогнать кровь по телу.
После перерыва наступал черед силовой тренировки. Мое юное тельце воспринимало нагрузки не слишком хорошо, однако Франко и не думал делать скидку на возраст. Я приседал, тянул, жал, поднимал гири и гантели наравне со всеми, с поправкой на веса, конечно. К сожалению, десятилетний остается таковым, сколь накачанным его не сделай. Однако же, постепенно результаты росли, хоть и не так быстро, как хотелось бы. Мышцы потихоньку округлились, увеличивались; я обрастал мясом, превращаясь из субтильного мальца в нечто, отдаленно напоминающее спортсмена.
В итоге, уже к обеду я обычно валился без сил. Кое-как приняв душ и изрядно набив желудок, отправлялся подпирать матрас. Иногда спал, порой просто лежал, с ужасом представляя, что совсем скоро меня ожидают еще две зверские тренировки.
Часам к трем Франко вызывал на помост, и начиналось «кардио», как называл это зверское действо тренер. Тут фантазия Моро показывала себя в полный рост: упражнения повторялись крайне редко и отличались изысканным садизмом и изобретательностью. Если бег, то обязательно — челночный или змейкой; или же с отягощением; или на корточках, на четвереньках, с прыжками и выпадами. Если отжимания — то в связке с подтягиванием или приседанием. Жуткие комплексы с, казалось бы, случайными наборами движений, доводили меня до крайней стадии изнеможения. Головокружение, сбитое дыхание, круги перед глазами, рвота — обычное дело по окончании очередного «круга» упражнений. Сколько раз я оставлял недопереваренный обед в помойном ведре — не сосчитать!
Так заканчивалось второе занятие, откуда я зачастую уползал на карачках. Непродолжительный отдых, достаточный, чтобы вновь встать на ноги; легкий ужин, не дающий сытости, но отгоняющий голод; и новая порция тренинга, на этот раз — обучение мордобою.
Франко показывал удар, требующий отработки, и начиналась бесконечная череда повторений.
— Чтобы прием работал — необходимо, чтобы он закрепился в мышечной памяти, вошел в моторику, — твердил Моро, гоняя меня по рингу, — А для этого требуется несколько тысяч повторений! Причем, сделанных в отличном качестве! И не только стоя на месте, а — в движении, в падении, в любых условиях и ситуациях.
Этим мы и занимались. По сути, Франко натаскивал меня лишь в двух движениях: прямой удар рукой и прямой удар ногой. Поскольку атаки проводятся как передней, так и задней конечностью, в сумме получалось четыре разновидности, которые я и практиковал с неимоверным усердием в различных сочетаниях и комбинациях. Затрудняюсь сказать, сколько повторений получалось за одну тренировку, но махать руками и ногами приходилось не меньше двух часов кряду. По завершении этого времени тело становилось свинцовым, наливалось тяжестью; даже шаги давались с трудом, не говоря уже об ударах. Сил хватало — едва.
— Мы занимаемся лишь основой, формируем фундамент техники, — объяснял Моро в ответ на мои стенания, — Кажется, что два удара — маловато, но на самом деле, чтобы победить хватит и одного. Учти, прямой удар можно наносить в голову, в шею, в сердце, в солнечное сплетение. Да хоть бы и по ногам! Множество уровней дает десяток разновидностей, а это уже — целый веер приемов! Освой в совершенстве один удар — и ты уже не беззащитен в драке!
Половину занятия я бил воздух, сражался с тенью. Остальное время работал на боксерском мешке, стараясь вложить в удар максимум имеющихся сил.
— Бьешь, как девчонка! — ворчал Франко, пытаясь расшевелить мое самолюбие.
Хотя в чем тут подначка, не знаю — девчонки ведь тоже разные бывают!
Под конец тренировки, закончив отработку ударной техники, Моро зачастую показывал разные хитрые приемчики.
— Это чтобы голова работала, а не только тело, — поговаривал он, — В бою чаще всего приходится действовать автоматически; однако, порой и подумать не помешает!
Франко демонстрировал захваты и освобождения, броски и подножки, удушения и ущемления. Причем, каждый раз подробно объяснял, почему именно так, а не иначе; за счет чего работает то или иное действие.
— Попробуй освободиться, — с ухмылкой предлагал он, хватая за отворот куртки.
Я крутился, брыкался, сжимал руку противника — все без толку. Потом мы менялись местами, наставал его черед. Легкий подсед, поворот, небольшое скручивание — моя рука внезапно изгибалась под углом, непредусмотренным природой; пальцы разжимались сами собой! А Моро пускался в пространные рассуждения: какие в данном движении использованы рычаги, под каким углом нужно давить, как направлять вектор силы.
Доходило дело и до «подлых» приемов. Франко без зазрения совести демонстрировал, как правильно кусаться, выдавливать глаза и бить в пах.
— Улица — не ринг! Там нет правил! — веско замечал долговязый наставник, — Если для победы нужно будет буквально оторвать врагу яйца — сделай это! И без всяких сомнений!
Показанное казалось чертовски интересным, и в то же время не оставляло ощущение, что я не изучаю новое, а лишь вспоминаю давно забытые навыки. Порой Франко стоило лишь раз объяснить свежий прием, как мое тело самостоятельно повторяло хитрую последовательность действий. От опытного глаза Моро не укрылись скрытые латентные таланты.
— У тебя отличные задатки, Тей, — повторял он в такие моменты, — Похоже, твой прототип был не дурак подраться! Пожалуй, когда память восстановится, ты отделаешь меня, как ребенка…
Впрочем, что бы там не умела когда-то моя матрица, в данный момент для меня все это оставалось тайной за семью печатями. Возможно, благодаря каким-то сохранившимся нейронным связям что-то и давалось чуточку легче, но в целом — тренировки шли тяжело и изматывающе.
В таком бешеном темпе промелькнул месяц. Я не замечал времени; лишь оглянувшись назад с удивлением осознал, что тридцати дней как не бывало. Как я выдержал этот темп? Почему не сломался? Вероятно, свою роль сыграли препараты, коими меня пичкал Нэш, и благодаря которым за ночь удавалось практически полностью восстановиться и подготовиться к еще одному циклу уничтожительных занятий.
В жестком ежедневном ритме случались и паузы. Изредка Франко отменял одну из тренировок, тогда у меня появлялось несколько часов свободного времени. Порой можно было просто ничего не делать; отдыхать, лежать, есть и спать. Случались и непродолжительные вылазки из убежища; прогулки по улицам блока, что теперь воспринимались мной как заправские экскурсии. Такие отдушины позволяли немного расслабиться — не физически, а морально — сбросить нервное напряжение, успокоить взбудораженные мозги.
Что же до остальных членов Сопротивления — они тоже тренировались, хоть и совсем не столь фанатично. Сам Франко занимался параллельно со мной, правда его нагрузки были не в пример значительней. Там, где я делал одно повторение, он успевал десять; там, где я брал малый вес, тощий парень осиливал десятикратный. Определенно, Моро оказывался первым во всем, и тем самым служил и примером, и живым подтверждением результативности методы.
Голиафа я встречал редко. Несмотря на собственноручно высказанные утверждения о необходимости разностороннего совершенствования, мужчина отнюдь не являлся фанатом физических упражнений. Он появлялся в зале раз, от силы два раза в неделю. Да и тогда его занятия скорее напоминали скучное вялотекущее времяпровождение, не дающее ни полноценной нагрузки, ни, соответственно, хоть какого-нибудь эффекта.