Страница 64 из 69
Председательствующий ударяет молотком, призывая к тишине. Тишина достигается не сразу.
Патрик передает доказательства на обозрение суда и ответчикам.
«Браво мистер Джеферсон. Браво!» — мысленно ликую я.
Джеферсон закончил допрос свидетеля, и аналогичное право перешло адвокату Берчу. Тот с невозмутимым видом приступил к допросу:
— Мистер Стоун, у вас есть работа?
— Да.
— Как вы распоряжаетесь зарплатой?
— Оплачиваю счета. Остальное предполагалось для семьи…
— У вас есть работа и вы несете деньги в семью. А что делает миссис Стоун?
— Ничего.
— Ничего — это очень много. Она готовит?
— Нет.
— Занимается домом?
— Нет.
— Она вообще находится в доме?
— Не всегда.
— И вам по-прежнему нужна Анна Стоун? — Айзек Берч изобразил замешательство, а Том без раздумий изрек:
— Да.
— Почему?
— Я люблю свою жену.
В искренность его слов можно даже поверить.
— Это невероятно, — изумлен Айзек. — Скажите, вам известно, зачем ваша жена ездит в Данфорд, пока вы трудитесь во благо семьи?
Том молчит. Голос Берча стал вкрадчивым:
— Или, точнее сказать, к кому?
По телу пробежал холодок.
— Протестую! — громко заявил Джеферсон, но он не успел обозначить суть протеста: раздался стук молотка и голос председательствующего объявил: «Протест отклонен».
— Я не знаю, — ответил Том. Голос его, казалось, лишен жизни.
— Вопросов к Томасу Стоуну у меня больше нет, — сказал Берч.
Патрик заговорил громко:
— После того как миссис Стоун узнала об изменах мужа ее пренебрежительное отношение к домашним обязанностям вполне оправдано! — заявил Джеферсон и вызвал к допросу следующего свидетеля:
— Кони Майклсон!
Послышался неспешный стук каблучков. Публика заерзала на своих местах, в любопытстве выгибая свои шеи.
— Представьтесь, — сказал председательствующий молодой женщине за трибуной. Я вижу только ее спину, но силуэт в целом кажется мне знакомым.
— Кони Майклсон.
— Чем вы занимаетесь, миссис Майклсон? — спросил ее Патрик.
— Я домохозяйка.
Джеферсон подошел к трибуне, доверительно заглядывая женщине в глаза. Дрожь в ее руках стала меньше.
— Расскажите суду, свидетелем какого события вы стали в вечер 7 сентября минувшего года, — мягко просит ее Джеферсон.
— Я живу по соседству с домом Стоунов, — сказала она. Голос женщины стал уверенней. — В тот вечер я вышла на кухню, чтобы выпить чаю, а потом… В окнах увидела, как мистер Стоун творит нечто непостижимое со своей женой.
— Что вы видели? — спокойно уточняет Патрик.
— Я видела как он проволок Анну по гостиной. Она сопротивлялась.
— Вы видели их лица, сможете описать их выражение? Какими были эмоции?
— Мне показалось, мистер Стоун был рассержен, а лица Анны я не видела.
— Так вам показалось или вы уверены, что видели именно то выражение лица Томаса Стоуна, каким вы его описали? — мягко уточняет Патрик.
— Том был рассержен. Я уверена в том, что видела, — твердо ответила женщина, и я вдруг прониклась к ней уважением.
— Благодарю миссис Майклсон, к вам у меня вопросов больше нет.
Председательствующий предлагает продолжить допрос адвокату Берчу.
— «Мистер Стоун творил со своей женой нечто непостижимое», — повторил слова свидетеля адвокат Берч. — Не слишком ли сильно сказано для семейной размолвки, в которой муж немного грубее, чем следовало, взял жену за локоть?
— Утром я видела миссис Стоун. У нее на руке был синяк, — сказала Кони. Ее голос дрогнул. — В тот вечер Томас Стоун скверно обошелся со своей женой. У меня в этом сомнений нет.
— Но вы этого не видели, — с прохладой в голосе уточняет Айзек Берч.
Миссис Майклсон ответила не сразу:
— Нет, не видела.
— А ваш муж видел эпизод в гостиной или синяк на руке миссис Стоун?
— Нет.
— А вы рассказывали ему об этом?
— Нет.
— А вы рассказывали об этом кому-то еще?
— Нет.
— Интересно, — многозначительно изрек Берч. — Я не знаю женщины, что сумела бы смолчать о столь пикантной районной сенсации.
— Значит, вы обделены женским вниманием, — сказала Кони, и по залу прокатился смешок. Торопливо добавила:
— Свидетелем ужасной сцены я стала случайно. Считаю, это не мое дело и я не вправе говорить об этом кому-то еще…
— Но вы говорите об этом здесь.
— Рассказать о том, что знаю, суду, не то же самое, что распускать сплетни на улице.
— Как долго вы живете в Гринпарке? — сразу спрашивает Берч.
— Два года.
— И знаете всех соседей?
— Большинство.
— Вы встречаетесь с другими домохозяйками за чашечкой чая, при игре в покер или за просмотром телепередач?
— Да, — с некоторой степенью осторожности сказала Кони.
— Во время этих встреч озвучивались слухи о возможных побоях в семье Стоун?
— Нет.
Берч резко развернулся к судьям.
— Уважаемый суд, разбираясь в деталях столь деликатного дела, следует быть осторожным! Я убежден в искажении действительности в показаниях свидетеля, потому как не верю, что в маленьком городке Гринпарк никто не видел последствий побоев миссис Стоун, в то время как они якобы были, не верю в отсутствие слухов и сплетен. Не верю! К свидетелю больше нет вопросов. Благодарю за внимание.
Не дожидаясь разрешения суда, Джеферсон поднялся с места.
— Мистер Берч говорит о стереотипах. Миссис Майклсон — женщина порядков, не свойственных большинству, поэтому ее слова следует подвергать сомнению? Создать районную сплетню на чужой трагедии не в характере этого человека. Вмешаться в чужие дела ее заставило только чувство долга в помощи правосудию, — сказал Патрик. Обращается к свидетелю. — Спасибо вам за ваше время. К вам вопросов у меня больше нет.
Прежде чем уйти, молодая женщина слабо улыбнулась, безмолвно пожелав мне удачи. Я не знаю Кони Майклсон, но, похоже, с ней была знакома Анна.
— Прошу выйти к трибуне Бенджамина Лоуренса, — громко объявил Патрик.
Боковым зрением из-под опущенных ресниц я посмотрела на отца Анны. Я подумала, что меня впервые подводит зрение и мне нужны очки. Бен выглядит не так, как в начале слушания. Прошло несколько часов, а его лицо стало бледным и нездоровым.
— Представьтесь суду, — просит председательствующий.
— Бенджамин Лоуренс.
— Кем приходится вам истица? — теперь спрашивает его Патрик.
Бен ответил не сразу и очень тихо:
— Она моя дочь.
— По закону к алтарю свою дочь ведет отец, — обыденным тоном говорит Джеферсон. — Такая честь выпала и вам 29 июля 56-ого года.
Патрик встал подле трибуны, прямо перед Бенджамином и спрашивает его:
— Мистер Лоуренс, вы находитесь в зале с начала слушания. Теперь, когда вам многое стало известно, вы отдали бы свою дочь в супруги этому человеку?
— Нет, не отдал, — осторожно произнес отец.