Страница 3 из 13
Я улыбнулась, искренне на это рассчитывая.
Когда она отошла готовить краску, в отражении зеркала я смогла заметить тихое любопытство на лицах посетителей парикмахерской. Только сейчас осознала, что за последние несколько часов не видела ни одной ярко выраженной брюнетки.
Чтобы покрасить волосы, ушло без малого два часа. Когда мои волосы обрели темный цвет, с любопытством смотрю в собственное отражение, а женщина с большими стрелками на глазах осторожно спрашивает:
— Нравится?
— Очень, — уверенно заявила я и с тоской подумала о своих некогда длинных волосах.
Когда женщина приготовила бигуди, я категорически отказалась от всякой укладки. Нырнула под сушуар и, глупо хихикая, высушила под ним свои волосы. По ощущениям, будто просунула голову в турбину самолета.
Я рада сколько-нибудь возвратить свой прежний облик.
Когда вышла из парикмахерской, осмотрелась вокруг. В животе урчит от голода, а тележки уличного питания нигде не видно. Ресторан или кафе на этой улице мне вряд по карману.
С центра ухожу на переулок и за сомнительным темным углом ступаю на узкую улицу. Совсем рядом кафе с округлыми деревянными стульями. Посетителей в нем немного.
Присмотрелась к витрине и поняла, что даже здесь моих денег хватит только на чай.
— Добрый день, — обратилась я к единственному прохожему на улице.
Мужчина, хорошо за тридцать, остановился. Он удивлен. Высокий и строгий, носит деловой костюм, в руке держит черный дипломат.
— Вас не затруднит угостить меня кофе и чем-нибудь съедобным? — вежливо спросила я. Внешне я кажусь спокойной, а на деле сердце бьется где-то в горле.
Его губы зашевелились. Он точно что-то хотел сказать.
— Трудно? — смущенно спросила я.
— Что у вас случилось? — у мужчины внушительный сильный голос.
— Я проголодалась, а денег нет. Беда, — призналась я.
Холодные серые глаза скоро просверлят во мне дыру. Его губы снова зашевелились, но говорить что-либо он опять передумал и прошел в кафе.
— Слушаю вас! — улыбается человек за прилавком.
— Выбирайте, — сказал мне мужчина. Вынимает из кармана кошелек.
— Кофе и кремовое пирожное.
— Два кофе, — резко добавил мой загадочный спонсор.
— 13 баллионов, пожалуйста, — попросил человек за прилавком.
Мужчина расплатился. Мы забрали свой заказ и расположились за круглым столиком рядом с кафе. Над головой зонтик.
— Кто вы? — скорее потребовал мужчина, чем спросил.
— Меня зовут Виктория, — не мешкая ответила я. — А вы?
— Джон. Но я спросил не о том, как вас зовут, а о том кто вы.
— Очень голодная девушка, — в моем тоне чувствуется вежливое упрямство.
Некоторое время молча и с любопытством оцениваем друг друга.
— Хорошо, — наконец сказал мужчина. Пьет кофе. — Как получилось, что вы оказались на этой улице одна?
— Я приехала в город одна.
— В том, что вы не из Данфорда, в этом нет сомнения, — заметил он.
— Это очевидно, потому что я не блондинка? — мои губы растягиваются в легкой улыбке.
— Не только. С вами нет багажа, где вы остановились?
— В багаже нет необходимости. Уже через два часа у меня стилпоезд.
— Куда вы направляетесь? В Илсити? Форклод?
— Возвращаюсь в Гринпарк.
— Откуда едете?
— Откуда и куда — ответ тот же.
Взгляд на смуглом умном лице стал подозрительным.
— Вам хватает? — поспешно спрашиваю я, и на лице мужчины возникает некоторое недоумение. — Я о кофе. Его так мало, — переворачиваю вверх тормашками собственную пустую кружку, кофе в которой было, ей-богу, два глотка. — Мне, к примеру, нет.
Мужчина внимательно смотрит на меня, силясь понять что-то. На квадратном лице с мощной челюстью появилась тень улыбки, и взгляд его метнулся к прилавку кафе.
— Кофе, — жестом показывает, что нужно два.
— Сию минуту! — из кафе раздался голос услужливого хозяина заведения.
— Давайте. Задайте свой вопрос, — говорю я.
Джон глубоко вздохнул. Даже с сожалением, если мне не показалось.
— Боюсь, это будет неприлично.
— Обещаю, моя кружка не покинет пределы этого блюдца, — с дерзкой ухмылкой заверила я. — Ну же…
— Невероятно, — задумчиво проговорил он.
Когда молчание затянулось, сказала я:
— Очень легкомысленная девушка. Так вы подумали обо мне?
Джон нисколько не смущен. Мужчина с интересом рассматривает меня и во взгляде его что-то изменилось.
— Вы не похожи на порядочную девушку с хорошим воспитанием, — из его уст прозвучал не упрек, а констатация факта.
— Допускаю.
— Допускаете?
Другая эпоха. Свои правила. Своя мораль. К этому придется привыкнуть.
— Почему выглядит странным, если девушка хочет прогуляться по городу?
— Странным выглядит ее решение гулять одной по сомнительным районам города, — резко сказал Джон.
— Хорошо, — согласилась я. — Тогда почему желание не быть блондинкой равняется катастрофе, а угостить чашкой кофе… эм… простите, не нахожу сравнения. Джон, вы знаете ответ?
Джон усмехнулся.
— Так диктует общество, — просто ответил он.
— Что будет, если, скажем, послать его к черту?
Непроницаемое лицо медленно-медленно расплылось в улыбке. Только что я подтвердила впечатление девушки с плохим воспитанием.
— Ничего серьезного. Разве что мелкие неприятности, где вас не приглашают на званый ужин или на модные вечера. Но что-то мне подсказывает, вас такими последствиями едва ли можно огорчить.
— Это правда.
— Вы из движения феминисток? — вдруг спросил он. Теперь моя очередь удивленно приподнять бровь.
— Господи, нет, — выдохнула я.
Джон выразительно посмотрел на меня, и я продолжила:
— Однажды проснулась и твердо решила, чего я не хочу.
— И чего вы не хотите?
— Улыбаться, когда я не хочу улыбаться. Не хочу вычищать дом до потери пульса. Не хочу готовить, потому что я ненавижу готовить… Не вижу ничего дурного в том, чтобы попросить для себя кофе у случайного прохожего, потому что я хочу кофе… — задумалась и отчеканила:
— Я не хочу делать массу вещей, выполнение которых предполагает хорошее воспитание.
— Ваш протест — это серьезно? — мужчина смотрит насмешливо.
А я серьезно:
— У меня только одна жизнь и я не хочу прожить ее вот так!
— Ваш кофе! — торжественно произнес хозяин заведения. Оставил чашки на столе и незаметно удалился.
Джон мельком взглянул на наручные часы.
— На чем собираетесь возвращаться к стилстанции?
— Я пойду пешком.
— Будет достаточно поздно. Я провожу вас, — уверенно заявил он.
С Джоном интересно говорить. Он задал много вопросов и внимательно слушал ответы, а скоро начал высказывать свое мнение на многие вещи, на которые у меня прямо противоположная позиция. Последние минут десять наш диалог напоминал дебаты по вопросам философии жизни и социального равенства.
— Чем вы занимаетесь? — спрашиваю я, когда мы пошли вниз по улице. Мы идем бок о бок, и я хорошо чувствую запах сигар и аромат одеколона, исходящие от мужчины.