Страница 16 из 26
– Не-ет! – проснувшись от собственного крика, Эля рывком села на постели, обхватывая себя руками и с трудом сдерживая мучительные рыдания. Горячие слезы, заливая лицо, капали на воротник тонкой батистовой рубашки, оставляя темные пятна на мягкой ткани.
– Госпожа, с вами все в порядке?! – громко забарабанили в дверь, и до Эллии долетел встревоженный голос хозяина.
Проглотив горький комочек, девушка судорожно вдохнула и, не узнавая своего голоса, отозвалась:
– Все в порядке, уходите!
– Но вы так кричали!
– Просто плохой сон, оставьте меня одну!
Помедлив, хозяин еще немного потоптался под дверью и, буркнув что-то неразборчивое, ушел. Когда его тяжелые шаги стихли на лестнице, Эля выскользнула из-под одеяла и, наскоро сполоснув лицо холодной водой из стоявшего на табурете таза, подошла к окну. Недавний сон все еще стоял перед глазами жуткими картинами, напоминая, от чего она бежала.
Ей снилась собственная казнь на широкой, заполненной людьми площади, среди которых злобно скалили зубы те, кто пал от ее руки. Впереди всех стоял радостно ухмыляющийся Малик, рядом с которым замер суровый, отстраненно-холодный Беардар. И там были они… Орандо, Киран… Эйраниэль… Девушка, словно со стороны, смотрела, как ее тело окутывает магический контур, не позволяя очищающему пламени, ярко вспыхнувшему внутри, выйти за пределы круга. Она как наяву чувствовала мучительную боль от сжигающего ее огня… и в последний момент, почти ослепшими глазами, Эллия увидела рванувшихся к ней друзей… Словно почувствовав их намеренья, жадное пламя метнулось навстречу и, преодолев очерченные границы, охватило распростертые в отчаянном прыжке тела, спустя мгновение оставив на земле кучку быстро развеянного ветром пепла. И в этот момент боль от гибели единственных, кого Эля любила всем сердцем, затмила физическую боль, вырвав из груди девушки мучительный крик:
– Не-е-ет!..
Слепо глядя в окно на занимающийся над городом рассвет, Эля вытерла все еще сбегающие по щекам слезы и решительно направилась к одежде.
Через несколько минут, собранная и готовая, она спустилась вниз и направилась к удивленно смотрящему на нее хозяину, опирающемуся на высокую деревянную стойку.
– Госпожа, я…
– Не надо, – жестом остановила его Эля. – Извините, что доставила беспокойство.
– Вы хотите уехать? – он выразительно посмотрел на перекинутые через ее плечо сумки. – Так рано?
– Да, мне пора, – девушка бросила на столешницу несколько серебряных монет.
– Но… ох, не мое это дело, – вздохнул мужчина. – Спокойного пути вам, госпожа.
– Спасибо, – улыбнулась Эллия и, бросив еще один извиняющий взгляд на смотрящего с беспокойством хозяина, вышла на улицу.
Уставшая Скоэл медленно трусила по пыльной узкой дороге, оставляя за спиной Эллии последние километры пути к Маруне. День, проведенный девушкой в седле, клонился к вечеру, а с ним кончалось и время, отведенное ей на размышления.
Наконец, впереди показались первые приземистые дома деревенской окраины, окруженные дворовыми постройками и обширными огородами, на которых зеленели ухоженные грядки. Заприметив на пустыре шумную стайку играющих ребятишек, Эля подъехала поближе и, спешившись, подозвала к себе самого бойкого, отведя его немного в сторону от любопытных ушей приятелей:
– Хочешь монетку? – она показала мальчишке медный кругляш.
– А что делать-то надо? – настороженно глянул на нее тот.
– Покажи мне дорогу, и она твоя.
– К постоялому двору, что ли? Так у нас его нет.
– Я ищу вдову Бельнариус, говорят, она живет в ваших краях.
– Ага, только она теперь мужняя, вернулась недавно из столицы, да не одна.
– А где живет, знаешь?
– А чего не знать? – пожал плечами мальчишка. – Вон ее дом, – он ткнул пальцем в сторону правого края Маруны. – Вон ту высокую крышу видите? Так это и есть ее хата. Она, почитай, самая богатая в нашей деревне, и дом у нее самый большой, мимо не проедете.
– Держи, – Эля вложила монетку в грязную ладошку. – А эта, – она показала еще одну, – за то, что никому не скажешь о моих расспросах.
– Да больно надо! – зажав в кулаке обретенное сокровище, паренек с гиканьем умчался к друзьям, больше не обращая внимания на усмехнувшуюся девушку.
Глянув, как мальчик отмахнулся от вопросов друзей и, подхватив палку, снова включился в игру, Эллия спокойно направилась к Скоэл. Светиться в маленькой деревушке девушке не хотелось. Опасаясь насторожить Харума, она решила остановиться на ночлег неподалеку, в холмах, а с наступлением темноты пробраться к дому вдовы и узнать, там ли отчим.
Еще днем, проезжая мимо большого, шумного города, Эля купила в небольшой лавке новый комплект темной одежды, немного похожей на потерянное одеяние Анде, и отрез черной ткани, а так же запаслась копченостями и сыром, чтобы голод не отвлекал ее от цели. И сейчас, в наступивших сумерках, отъехав на порядочное расстояние от деревни, девушка развела небольшой костер и, пользуясь его неярким светом, с помощью кинжала выкроила удобную маску. Поколебавшись, она сунула остаток ткани за пазуху. Анде осталась в прошлом, но Эллия вовсе не собиралась прощать отчиму издевательства над собой и убийство приемной матери, которая всегда была добра к сироте и любила ее больше непутевого сына.
Вновь при воспоминании о распростертом у подножия лестницы безжизненном теле в груди Эли вспыхнуло яростное пламя ненависти, но мгновенно распространившийся в груди холод остудил его, превратив в тлеющий уголек. Но и его хватило девушке, чтобы решимость наказать Харума только окрепла, невзирая на возможные последствия. Она обещала не убивать, но кто сказал, что после ее визита жизнь покажется ему предпочтительней смерти? Эллия еще не знала, что именно она сделает с ненавистным отчимом, но ведь и время еще не пришло.
Сунув готовую маску в карман, Эля поужинала, уже привычно подавив боль при мысли об оставленных ею друзьях, мимолетно удивившись легкому томлению, охватившему ее при мысли об Эране, и занялась заживающей раной. Наложив на ногу как можно больше заживляющей мази, она добавила в нее обезболивающий порошок. Позже ей придется совсем несладко, когда боль вернется с удвоенной силой, но это будет потом, а сейчас девушка не хотела, чтобы в самый неподходящий момент ее подвела невозможность свободно двигаться.
На холмы опустилась подсвеченная неполной луной ночь, когда, проверив последний из болтов на наличие трещин и повреждений, девушка отточенными движениями закрепила на начавшем неметь бедре метательные ножи, забросила в заплечные ремни заряженный арбалет и, поправив кинжал и полный смертоносных стрел колчан, направилась к лошади.
В этот поздний час Маруна встретила ее темными окнами спящих домов и тишиной, нарушаемой редкими ночными шорохами. Сориентировавшись, в какой стороне находится интересующий ее двор, Эля тихо сползла с седла и, держа Скоэл под уздцы, медленно повела в нужном направлении. Оставив лошадь неподалеку, возле одиноко торчащего за околицей дерева, девушка осторожной тенью скользнула к двухэтажному зданию, ища незакрытое окно или незапертую по забывчивости дверь.
Сосредоточившись на цели, Эллия не заметила, как за спиной неслышно возникла высокая фигура. Широкая ладонь плотно накрыла ей рот, не давая издать и звука. Испуганно забившись в крепко обхвативших ее руках, девушка отчаянно сопротивлялась…
– Ш-ш-ш… успокойся, это же я… – тихий шепот медленно проник в затуманенное страхом сознание, и, узнав говорившего, Эля обмякла, едва удержавшись на ногах. Не выпуская из объятий вновь обретенное сокровище, Эран повернул девушку к себе лицом и сильно встряхнул. Янтарные глаза, упершись в ее, полыхнули с трудом сдерживаемым гневом, а плотно сжатые губы искривила горькая улыбка:
– О чем ты думала? – шепот удерживающего ее эльфа был похож на шипение рассерженного кота. – Как ты могла уехать, не предупредив?!