Страница 4 из 53
Уголки губ маленькой девочки чуть изогнулись в коварной улыбке. Довольно прищурившись, позволила мне делать всё, что заблагорассудиться, наблюдая за остолбеневшими фуци, испытавшими сильное потрясение. У Жи Лань даже блюдце из ослабевших рук выскользнуло, что она совершенно не заметила. Цане, увидев хитрую усмешку и многозначительный, победный взгляд девочки, направленный на неё, нервно дёрнула бровью, недовольно засопев. Ей захотелось немедленно выгнать нахальную малявку с незаслуженного тёплого места. Ясно же, что она дурит голову доверчивому Тонгу. Надо Канью не гладить по ушкам, а как следует их подёргать.
«Может, предложить свою помощь», — подумала Цане.
Я же в это время потешался над другим. Не над их реакцией, а над всей картиной целиком. Анализируя сказанное. То же мне, родственники. Как много у них общего. Разные фамилии, статусы, профессии, воплощения родовых способностей, да даже на лица, сплошное семейное сходство. Так, как много, у них общего? Если только точка фокусов интересов, которую я беззастенчиво тискаю, считывая их шок, беспокойство, искреннее возмущение. Самые неподдельные эмоции. Найдя общую слабость. А значит, они теперь все у меня в руках. Да, пушистая врушка?
Та думала о чём-то схожем, по-хозяйски поглаживая коленку.
— Хорошо. Друг о друге немного узнали. Что дальше? — преувеличенно бодро спросила Цане, с трудом отводя взгляд от раздражающей её Канью.
— Ничего, — беззаботно пожал плечами. — Ход на стороне кланов Золотого города. Пусть как следуют втянуться в подземелье. Рассеются по нему. Обломают зубки о ловушки. Поскольку, как подозреваю, ничего, кроме них на этом этапе битвы за наследие древнего предка не предвидится. У меня такое чувство, будто лабиринт бесконечен. Совсем непрост, каким кажется, на первый взгляд. Например, этот кирпич, которого повсюду без счёта, полностью блокирует духовное чутьё. Сенсорам здесь придётся тяжко, полагаясь только на свои глаза и уши. А ещё эти сундуки не дают покоя. Явно не просто так расставлены в таком количестве. Безо всякой защиты.
— Думаешь, придётся их открывать?
— Убеждён. Завтра посмотрим. Проверим, уткнёмся ли во внешнюю стену лабиринта, или он так и будет тянуться в бесконечность.
— Значит, придётся добровольно лезть в ловушку, — не испытывая беспокойства, согласилась жрица.
— Должен же быть выход. Сомневаюсь, что испытание будет проведено в один этап, — поделилась своим мнением Цане.
— Он есть. Обрати внимание на канал, опутавший весь лабиринт. Здесь нет уклона. Пол идеально ровный, словно выверенный по линейке. По идее, его нужно наполнить водой, которую требуется где-то найти. И эта вода должна будет куда-то из канала уходить. Иначе нет смысла его протягивать, если планируется затопить лабиринт. Логично предположить, по течению можно выйти к выходу. О чём легко догадаются всё остальные. Не дурнее нас. Сундуки же, помимо ловушек, должны содержать ценные призы, подсказки и, собственно, первое испытание предка. Когда спускались, что-то таблички, — Благотворительная раздача сокровищ, не заметил, а значит, придётся попотеть. Причём всем участникам. Заметьте, всё устроено так, словно каждому участнику даются равные шансы, — сообщил с безразличием.
— Это хорошо или плохо? — не поняла Цане моей реакции.
— Это неважно. В этих подземельях останутся все. И счастливчики, и неудачники. Планирую похоронить их всех, заполучив наследие только для своей семьи. Ну или изгнать из подземелья ни с чем. Остальные идут сюда с теми же намерениями, так что мы ничем друг от друга не отличаемся.
Вполне открытая, понятная позиция, являющейся нормой для нашего мира, так что лишних вопросов не возникло. Месть за родных или помощь семье, это святое.
Обсудив основные моменты, собрание было закончено. Слопав пищевые пилюли, легли спать, выставив часового. Пока остальные тратили свои силы, мы их копили.
Ночью, хотя какая ночь, тут всё время один и тот же световой фон, ненадолго отлучился, по нужде. Покинув барьер, немного прошёл дальше по коридору, пока не остановился в одном приметном месте. Только здесь почему-то в цепочке исправных ламп образовался разрыв. Сразу два светильника вышли из строя, создав небольшую тёмную зону. В самой её глубине, у стены, едва можно было различить смутную тень, которая размеренными движениями карябала кладку чёрным кинжалом, создавая неприятные скрежещущие звуки. Лучше бы на цитре научилась играть, вместо нервов. Даже знать не хочу как давно она тут скребётся в стену.
— Не спиться? Как успехи? — попытался завязать непринуждённую беседу.
Хранительница храма Свободной души меня словно и не заметила, продолжая своё дело.
— Понимаю. Скучно. Ещё эта малявка постоянно крутится рядом, не давая душе свободного поэта развернуться. Вдохнуть полной грудью, — посочувствовал. — Хочешь немного пошалить? — сделал внезапное предложение.
Скрежет чуть заметно изменил тональность, выражая заинтересованность.
— Как ты относишься к людям в целом и жителям Солнечного камня в частности? Что? Одинаково ненавидишь. Я их всех тоже терпеть не могу, особенно когда не выспавшийся, голодный, злой, усталый, промокший, разочарованный, испуганный, преданный, оскорблённый…
Скрежет ускорился.
Что значит слишком длинный список? И вовсе он не длинный. — обиженно возразил. — А в остальном я милейший, добрейший души человек. Не веришь? Зря. А давай нескольких из них убьём, и я тебе это докажу.
Наступила тишина. Хранительница обернулась, вперив в меня залитые истинной тьмой глаза.
— Очень просто, — широко улыбнулся. — Сделаю это ласково, с любовью. Сможешь заманить сюда одну из команд Солнечного камня? Напугав до мокрых штанов. Или распалив жажду наживы. А хочешь, стань загадочной дамой, подкинув загадок. Вон в тебе их сколько, не вычерпать. И тебе развлечение, и мне польза. Только не трогай команды Фунэ и Шень. Это моя добыча. Не будь жадной. Поиграть? Игрушку что ли себе хочешь? Да забирай. Дядюшка Тонг сегодня щедрый. А фуци мы ничего не скажем. Сюрприз будет. Так ведь интереснее, верно?
Сверху что-то затрещало, отвлекая внимание. Погасшие лампы замерцали, то включаясь, то вновь гаснув, пока не зажглись мягким, ровным светом, разогнав тьму. Вместе с которой, бесследно исчезла и Хранительница, заставляя усомниться, а была ли она здесь на самом деле, чему ничуть не удивился.
— Ты смотри, какая торопыга.
Сделав свои дела, вернулся и как ни в чём не бывало, лёг спать дальше. Уснул практически сразу, как младенец. Испытывая чувство полного удовлетворения. Ещё бы, ведь приключения, интриги, опасности, кипящие вокруг события, чего ещё нужно для полного счастья. Если только жареного бычка, а лучше двух, да с лучком, чесночком, посолить, поперчить, уммм, хрррр, чавкать начал уже во сне.
***
Хорошо выспавшись, Канью сладко потянулась, сонно потерев глазки. Обдумывая, стоит ли вставать или ещё поваляться. Полы здесь на удивление тёплые. Почувствовав на щеке что-то липкое и холодное, замерла от ужаса. Вмиг окончательно проснувшись.
Святые енотики! Слюнки. Какой позор. Она же не маленький ребёнок. Что о ней подумают. В смятении, быстренько, украдкой протёрла щёчку, избавляясь от улик. Молясь, чтобы никто этого не заметил. Особенно Цане, которая не побоится воспользоваться её слабостью. Выставив в неприглядном свете. А всё детское тело виновато. Когда же, наконец, удастся от него избавится.
Опасливо оглядевшись, застала удивительную картину, от которой вылетела из головы вся та чушь, что туда нанесло, не иначе, сквозняком. Заставив целиком обратиться в слух, вытянув ушки во всю длину.
Увидела спину Цане, которая, стоя за сидящим Тонгом, склонившись, что-то подозрительное с ним делала, задействовав обе руки. То ли крепко обнимала за шею, то ли ощупывала грудь, то ли раздевала, не разобрать. Однако смотрелись это довольно интимно, а уж какие слова говорились. Почувствовала, как её бросило в жар от буйства воображения, рисующего такие откровенные сцены, что волосы краснели, не то что щёчки. Что эти придурки творят за её спиной. Без разрешения!