Страница 3 из 54
Вот так произошло моё знакомство с ними. По-моему, это было весной, когда мы сюда только переехали. Но с тех пор я обжилась, перестала шарахаться от каждого хмурого типа и довольно часто стала наведываться в наш переход.
Я нарисовала каждого из Колёсников, и теперь в моём альбоме красовалось семь новых портретов. Это были завсегдатаи перехода – главарь Валера, его правая рука Тик-Так, Славик, Андрюша, Света и ещё двое ребят, братишка и сестрёнка. Им было всего пятнадцать, но с Колёсниками они дружили с детства. Вообще-то людей было больше, некоторые просто приходили реже, а кого-то я видела всего один раз. Но эти семеро навещали переход постоянно.
«Неблагоприятный район…» – качали головами они.
Этого я вдоволь наслушалась. Просто у меня бабушка такая. Она как-то раз приехала к нам на неделю и за семь дней наговорилась со старушками, что сидят с утра до вечера на лавках. Такого разузнала… впрочем, что из этого правда, а что нет, никогда не поймёшь, но ведь нельзя утверждать, что всё неправда. Если бабки говорят, значит, где-то слышали, а ведь не всё, что обсуждают люди, обязательно враньё.
Света танцует в каком-то клубе, из-за чего у неё трения с родителями. Впрочем, как утверждает она сама, «предки тоже хороши». Кстати, часто из-за ссор с ними девушка ночует у Славки. У того дома только отец, чаще всего пьяный вусмерть. Не особенно смотрит, кто там приходит к сыну. А у Валеры…
Это кажется удивительным: почему они вдруг так хорошо ко мне отнеслись? Я из хорошей семьи, и, если сравнивать хотя бы со своими бывшими одноклассниками, не из бедной. Вон, родители в Тунис уже третий год ездят, и при этом не особенно экономят. Я не знаю, что такое проблемы. Валера постоянно мне об этом напоминает, хлопая по плечу своей тяжёлой рукой. Но всё равно… приняли, не гонят и относятся дружелюбно. Может быть, потому что я не лезу в душу и не афиширую своё отличие от них?
Если честно, никакие негодяи не хотели меня обижать. Так всегда было. Не знаю: может у меня лицо такое, доверчивое и бесхитростное, или ещё что… меня с самого детства всегда по умолчанию считали хорошей и своим человеком. Я могла даже не считаться частью компании – но если приходила, никогда не гнали. И если робко просила что-то, давали. Правда, и я отвечала тем же – помогала на уроках, контрольных, давала вещи. Некоторые говорили, что я до глупости щедрая. Но не помню ни разу, чтобы мне чего-то не вернули или обманули.
Они уже знали тогда, что я из Колёсников, и не собирались больше гнаться за мной, чтобы осуществить загадочный «разговор по душам». Обычно просто косились, хмурились и проходили мимо.
– Привет, – сказал парень в рыжей кожаной куртке и с короткими светлыми волосами. Я его не знала, но почти сразу догадалась, что это их главный. Кажется, Валера называл его Стары Дом.
– Геаоргий, – он лениво растягивал гласные.
– Здорово, – он сделал шаг вперёд. – Слушай… не хочешь прогуляться? В компании хороших мужиков.
– Ага-а… а что с пальцем у тебя?
– Я ввалила одному хмырю, чтобы он не распускал руки.
– Чудо ты в перьях, – вынес вердикт он. – Раф, с…, иди сюда! Она со мной говорить не хочет. Давай ты, объясни суть вопроса.
– Не против разговора?
– Дело важное, слышала – Жорик же сказал, – он кивнул в сторону главного. – Короче. Б…. Ситуация трудная. Мы, кажись, зарезали кого-то.
– Ты не бойся, – он сделал успокаивающее движение рукой. – Если мы кого из наших отправим в ваш подвал, Валерка нас грохнет. Понимаешь? Слушать не захочет, в чём дело, вообще, изобьёт так, что полгода в больнице проваляемся. И я этого не хочу. Как я понимаю, вы пока ещё ничего не знаете, иначе бы уже заявились к нам с битами. Так вот: в лесочке лежит парень… алкаш какой-то, не знаю в лицо. Явно не из нашего района. Вчера с Пятым нашим столкнулся, а тот, ссс… – Раф стукнул кулаком одной руки по ладони другой, – нож достал и удар не рассчитал. С-скотина, б…!
– Ангелинка, выручай, – он неожиданно взял меня за плечи и крепко сжал. Склонился, взирая с высоты собственного роста – Раф был высокий по сравнению со средними мужчинами, а я не знаю точно, насколько я выше, чем полтора метра. – Если его найдут, сразу на нас свалят. Нам п…ц! Из-за каких-то двух пьяных идиотов в каталажку! Понимаешь?
– Валерка же нас даже слушать не станет, – Раф начал повторяться. – А я знаю, что он может всё замять. Чёрт побери, я знаю, что он может! У него есть какие-то люди, связи там… у нас сейчас нет! Мы будем тупо сидеть и ждать, пока у нас там труп гниёт в лесу! А Валерка бы сделал. И никто не виноват, и все целы. А? Я тебя прошу…
– Как что? – он придвинулся ближе, и я почувствовала, что он, вероятно, сегодня пил. – Ты можешь попросить его хотя бы выслушать меня! Да! Скажи, что я приду, и чтоб он просто молча выслушал! Я с миссией мира! Б…ь... да пусть лупанёт разок, если хочет, но пусть поможет!
– А может сказать: «Идите вы в задницу, разбирайтесь сами, я давно хотел убрать конкурентов!» И пропадут всякие Титаны из района, и вздохнёт он свободнее! Мне вообще по…, что он попросит – я дам! Жорик даст! – выразительный мах в сторону главаря. – Но Жорик орать начнёт и загубит дело! А я… я постараюсь всё возможное сделать, чтоб он прислушался. Но мне нужна страховка! Я ж знаю, как они тебя любят! Носятся с тобой, как с торбой, хоть ты и не наша вообще! Так помоги!!!
– А когда ещё? Ждать завтрашнего утра? Так Валерки не будет, он завтра сваливает… Сейчас. Я и ты идём к вашим. И ты им всё объясняешь.
– Пойдём, – я взяла себя в руки. – Попробуем… только я ведь не могу гарантировать…
Они опять согласно закивали.
Действительно, дело плохо. Вряд ли они сейчас меня разыгрывают – насколько я знаю, в таких компаниях подобные розыгрыши вещь рискованная.
– Не надо!.. – я в ужасе бросилась к Валере, хотела остановить, чтобы он не избил безоружного Рафа – но меня грубо дёрнули назад, и я поняла, что оказалась в железных объятиях Тик-Така. Он зашипел мне на ухо.
На всякий случай я спрятала лицо в ладонях. Но избиения не произошло. Сначала Валера долго орал, перемежая нормальные слова такими, за которые меня мама бы заперла в комнате на неделю. Причём ни слова по делу он не сказал – чтобы никто, проходящий мимо, не мог подслушать. Потом наш главарь подтащил Рафа к себе, прижал к стене обеими руками и принялся что-то рычать ему в лицо. Раф, кстати, держался прекрасно: слушал спокойно, не возражал, изредка прикрывая глаза на самых громких звуках или когда Валера его встряхивал – это срабатывал инстинкт. А уж потом, когда всё успокоилось, был разговор. Я не вслушивалась в него – они говорили про какого-то Крокодила, про капец и про старые долги.
– Ты смелая, – это было сказано очень тихо, как будто чтобы никто не слышал. – Я не ошибся, что принял тебя. Но всё равно: не лезь, если дерутся. Никогда. Твои ручки, – Валера взял моё запястье двумя пальцами и легонько встряхнул, – можно как прутик переломить. Реально, это несложно.
– Лин, запомни: я никогда не бью просто так, – серьёзно сообщил он. – И не убью, случайно не рассчитав удар. Я борец, меня всему этому учили. Так что ещё раз повторю: не лезь. Ты женщина, пусть за тебя решают мужчины.
– Вот в том-то и дело, – парень криво ухмыльнулся. – У тебя получилось. Честное слово – не ты, так дал бы ему пару раз по роже, может, нос сломал. Но он того заслужил. Так что порядки менять из-за того, что ты хочешь доброты, не собираюсь. Учти.
А с Титанами я встречалась потом, и не раз. Конечно – они ведь тоже были из нашего района. Но ни один из них никогда не сказал мне злого слова. Мат я не считала за зло, нецензурная лексика у них вылезает от избытка эмоций, и они воспринимают данные слова как артикли. Раф всегда здоровался, и иногда мы даже беседовали о какой-нибудь ерунде. Георгий ухмылялся, являя миру выбитый зуб, и совершал кивок. Те ребята, что знали меня в лицо, тоже кивали. Так что жить в своём районе я не боялась – если меня не трогают такие, как они, то кто ж тронет?
Хотя самом деле ничего плохого не случилось. Фактически. То есть никто никого не пырнул ножом, никто не разбил вазу или не потерял любимую игрушку.
И сразу почувствовала – это он. Кто он? Сложно объяснить… видите ли, я различаю ветер по запаху. Бывает зимний, весенний, летний, грозовой… впрочем, наверное, все так могут различать. Но бывает ещё один, особенный, и я сразу чувствую, что он именно такой. И чаще всего он появляется летом.
Моя мама говорит, что причина, возможно, в каком-то виде цветов, или это другой определённый запах, который я не могу классифицировать – освежитель для воздуха у соседей или что-то подобное. Но я уверена, что это не так. Мой ветер – живой. Да, именно так! Когда я чувствую этот запах, когда у меня появляется то самое настроение – значит, мой ветер становится живым. Так он обычный, просто поток воздуха. А в редкие моменты оживает, как будто специально для меня.
В этот вечер ветер был… волшебным. Самым волшебным, таким я его раньше не заставала. Даже слёзы навернулись на глаза – показалось, что сейчас произойдёт самое настоящее чудо. Я смотрела из окна своего седьмого этажа на дорогу, деревья и отдалённые домики, слышала, как ветер шевелит листья деревьев, и вдыхала мой любимый аромат.
Но пора спать. Пусть завтра выходной, но я так умаялась за день, к тому же уже поздно… сейчас попрощаюсь со своим ветром и улягусь.
Он ответил. Пробежался по щекам, скользнул в комнату, окутал плечи. Я улыбнулась. И со спокойными мыслями уснула.
Мне стало неспокойно. Как будто что-то случилось. Знаете, бывает такое: просыпаешься в ужасе, не понимая, в чём дело – а где-то происходит беда. И ты просто её чувствуешь.
И ничего. Гроза унесла мой ветер. Теперь просто пахло дождём и немножко озоном. Воздух стал прохладнее, так что я поёжилась.
Но беспокойство не оставляло меня. Я ворочалась в кровати несколько часов и заснула лишь под утро. Ночь была тяжёлой, давящей, мне всё время снилось что-то неприятное и страшное, и когда наступила пора вставать, я с радостью это сделала.