Страница 62 из 117
«… что свидетельствует о том, что Вечный Лес является уникальным единым организмом. Ни на одной планете Федерации Объединённых Миров такого феномена до сих пор не встречалось. Диаметр стволов колеблется от ста шестидесяти до ста восьмидесяти сантиметров, что говорит о том, что каждому из деревьев приблизительно от трёхсот до пятисот лет. Установить возраст Вечного Леса более точно, к сожалению, не представляется возможным. Я почти уверена, что ларки воспримут бурение ствола любого из деревьев как надругательство над их религией, так как они примитивно олицетворяют каждый из исполинов с душами умерших вождей. При ближайшем рассмотрении стволов мне удалось заметить, что у некоторых кора с южной стороны заметно светлее и более сморщенная. Предполагаю, что растениям не хватает минеральных веществ, что неудивительно при такой плотности высадки. Скорее всего, если вырубить часть стволов и сделать лес более разреженным, то это принесёт всеобщую пользу. Деревья перестанут спорить из-за недостающих ресурсов, а Танорг получит ценный материал…»
Я остановила запись и вновь её переслушала. Выходит, священный Вечный Лес — уникальный единый организм, которому, судя по диаметру стволов, несколько сотен лет. Занятно, если не сказать удивительно. А ещё Моник отметила, что многие деревья на её взгляд испытывают недостаток полезных веществ. Перед глазами вспыхнула картинка, как мы убегали от диких кошек. Как-то само собой вспомнилось, что деревья светлели, чем ближе мы подходили к кромке леса. Насыщенный тёмный оттенок горького шоколада сменялся светло-коричневым цветом кофе, в который добавили молоко и сливки, а на границе с пустыней они были почти что белыми.
А что если Моник ошиблась, и кора на деревьях светлее совсем по другой причине? Не от нехватки минеральных веществ, а от того, что Вечный Лес с чем-то борется и как единый организм пытается противостоять болезни, вытягивая ресурсы из соседних стволов? В этом случае, чем плотнее лес, тем больше шансов противостоять песчаным червям и сохранить почву. В голове всплыла картинка с абсолютно безжизненными Сухими Песками. Ни колючки, ни жалкого кактуса, ни мелкой песчаной мышки. Ничего. Лишь чёткая граница между лесом и песками, и пумы, которые боялись даже приблизиться к пустынной части Ларка. А затем я вспомнила волдыри на собственных руках от соприкосновения с валуном, спасшим нам с Моник жизнь. Догадка озарила меня мгновенно. Почва под песками ядовита от слюны хтэрров, и Вечный Лес – единственный защитник Ларка от хищный червей. Мне необходимо было посмотреть снимки из космоса, чтобы убедиться в правильности моей теории, но внутри росло чувство уверенности, что догадка верна.
Я вскочила с кровати и закружила по комнате. Если предположить, что Вечный Лес сдерживает распространение пустынь, являющейся следствием жизнедеятельности хтэрров, тогда, основываясь на этой гипотезе, можно попробовать спасти планету. Поделить пустыни на сектора, посадить саженцы исполинов, нейтрализующие яд в почве, провести орошение. Правда, остаётся масса вопросов. Джереми что-то говорил, что песчаные черви населяли планету десятки тысячелетий назад. Почему они выползли на свет только сейчас? Как планета спасалась до того, как на ней вырос Вечный Лес?
Я готова была рассуждать и дальше, но в этот момент дверь в мои апартаменты без стука открылась, и радостная Лея внесла поднос с огромным куском мяса на тарелке и столовыми приборами.
— Лейла, всё уже готово! Для тебя хайда начнётся через десять минут. Кушай быстрее, тебя все ждут! — заявила ларка с порога.
Мои мысли оборвались так же стремительно, как падает подбитая птица. Какие-то доли секунды я всё ещё испытывала восторженный подъём, а затем осознала произнесённые служанкой слова. Перевела взгляд на острый нож на подносе и медленно кивнула.
— Да, хайда… Точно. Я совсем забыла. Сейчас выйду, дай мне только минутку.
Лея посмотрела на меня удивлённо, но молча вышла за дверь.
***
/Шарршеорон. Арх-хан Шаррше Варкхарий Вакхаш/
Я мрачно глядел на костёр, который специально велел собрать под окнами Лейлы. Мои лучшие воины сражались за то, чтобы участвовать сегодня в хайде в честь иномирянки. Я не стал лгать им и открыто сообщил, что она цварга. Думал, многие откажутся, но нет, как оказалось, после моего известия желающих стало лишь больше.
Ларки шумно сражались, ударяя друг друга кулаками в корпус. Ароматы коры, цветов и мха зикку, которым обмазались ларки, чтобы участвовать в хайде, должны были долететь до её апартаментов. Сжал челюсти до скрипа зубной эмали, пытаясь убедить себя, что поступаю верно. Дым костра расслабит её, подготовит к хайде. А когда она войдёт в круг, мох зикку довершит начатое. Она будет хотеть любого из мужчин, что сражаются за неё. Всё будет по законам Ларка. Никакого насилия. Лишь то, что сама хочет женщина. Никакой боли. Лишь наслаждение.
Но если я поступаю правильно, то какого шварха на душе так гнило и воняет распотрошённым хтэрром? Я увидел, как Шонхорн с лёгкостью отбросил одного из моих воинов за линию костра, и с удивлением услышал хруст коммуникатора, зажатого в левой руке. Того самого, что я снял с запястья Лейлы перед тем, как отправить её готовиться к хайде.
Тлеющая кора и цветы потрескивали и чадили иссиня-чёрным, почти непроглядным дымом. Слуги старались угодить мне и потому даже в костёр бросили зикку. Я всеми фибрами ощущал, что вместе с костром точно та кже дымится и моя выдержка. Собственные нервы были натянуты как тетива в луке.
— Мой вождь. — Ридарг оторвал меня от созерцания того, что творилось на площади.
— Что?! — рявкнул на начальника безопасности цитадели.
Ридарг непроизвольно сделал шаг назад и низко поклонился.
— Мой вождь, вы велели сообщить, когда всё будет готово. Я уточнил, цварга уже собрана.
В эту секунду барабанщик сбился с ритма, а костёр неожиданно громко затрещал и произвёл целый сноп огненно-красных искр. Несколько веток занялись ярким огнём.