Агент тау-класса

Что ж, она сама заявила о хайде. Пожалуй, так будет лучше для нас обоих. Сегодня вечером я раз и навсегда вычеркну её из своей жизни. Отпустить — не могу. Причинить боль — тоже. Но сделать так, чтобы ей пришлось остаться на Ларке — легко. После хайды любая женщина понесёт ребёнка. Когда Лейла забеременеет, она станет принадлежать моему клану.

***

/Шарршеорон. Лейла Виланта/

Мои чувства напоминали бескрайнюю, выжженную солнцем равнину. От них не осталось ничего. Я эмоционально перегорела, как перегорает старенькая галогеновая лампочка. И вроде бы электричество к ней подведено, но она не горит. Такой и я была сейчас. Вроде бы вокруг меня жизнь продолжалась, но я чувствовала себя так, будто время остановилось. Несколько ларок, в том числе и Лея с Майей, суетились вокруг меня. Девушки что-то щебетали, делали мне причёску, одевали в длинное полупрозрачное белое платье…

В голове всплыла некогда услышанная фраза, и сейчас она показалась мне особо изощрённым издевательством.

— Ты не переживай, если у тебя ребёночка в этот раз не получилось, то вождь Шаррше обязательно хайду устроит.

Устроит. Уже устроил.

Взгляд скользнул в окно, которое как раз выходило на площадь, где ларки складывали огромный костёр в виде окружности. Тонкие тлеющие сосновые ветки, лиловые цветы и чёрная кора деревьев-исполинов. Солнце неумолимо клонилось к закату. Сизо-голубой дым порывами ветра доносился в моё окно, смешиваясь с цветочным ароматом и мысленно отправляя меня в прошлое. В деревню. В голове слегка помутнело, тело отреагировало по-своему. Налилось свинцовой тяжестью, разомлело.

— Я не буду в этом участвовать!
— Будешь, Лейла. И мы оба знаем, что тебе понравится.

От омерзения я передёрнула плечами.

— Закройте ставни, — произнесла тихо, но повелительно.

Девушки переглянулись, и одна из них проворно стала закрывать окно, ведущее на площадь.

— Холодно, да, гостья вождя? Не переживай, в костре будет жарко, — захихикала ларка.

Я ничего не ответила.

— Ох, и повезло же тебе, Лейла, — завистливо вздохнула Майя. — И Арх-хан внимание уделил, а теперь ещё и хайду в твою честь объявил. Видать, крепко ты ему приглянулась, раз позаботиться решил. А хайда бывает так редко, что мне-то теперь ещё как минимум полгода ждать…

Позаботиться? Скорее наказать и втоптать остатки моей гордости в грязь, гнусным и насильственным способом заставив меня остаться на Ларке. Арх-хан умён, в этом ему не откажешь.

— Уйдите, пожалуйста.

Сама не поняла, как эти слова вырвались из моих уст. Было слишком тошно находиться среди ларок и чувствовать, что тебя как ягнёнка ведут на заклание, а при этом все вокруг радуются, точно происходит какой-то праздник. Невыносимо. Омерзительно.

— Да-да, конечно, — девушки засобирались.

— Может, что-нибудь принести? Успокаивающий отвар? — уже в дверях спросила Лея.

Я растерянно посмотрела на свои руки. Самым лучшим успокоительным средством для меня был бы коммуникатор, который у меня отобрали. Уверена, что если бы смогла сообщить Аарону о том, что мне нужна его помощь, то он вызволил бы меня из цитадели ещё до хайды... А теперь? Что мне остаётся теперь? Хотя всё же кое-что я могу.

— Да, принеси мне кусок мяса, пожалуйста. Я голодна.

— Мяса? — переспросила Лея и растерянно посмотрела на меня. — Но такая пища накануне таинства не полагается, это будет тяжело для организма…

«Тяжело для организма окажется то, что будет происходить как раз на вашем так называемом таинстве. Если я вообще смогу это пережить», — подумала я, с содроганием вспоминая размер разжигаемого костра на площади.

— Я хочу родить крепкого сына. Мясо сделает из него сильного воина.

Лея закивала, не почувствовав фальши в моём голосе. Для ларок всё, что было связано со здоровьем потомства, являлось почти что священным. Девушка и в мыслях представить себе не могла, что я попросила мясо не ради того, чтобы его съесть, а ради того, чтобы заполучить острый нож.

— Да-да, конечно, у нас просто обычно мясо едят уже после хайды, но если ты хочешь сейчас, то, думаю, в этом не будет ничего плохого. Я попрошу, чтобы его приготовили как можно быстрее.

Я выдавила из себя слабую тень благодарной улыбки и облегчённо выдохнула, когда дверь за ларками закрылась. В который раз скользнула взглядом по комнате, пытаясь отыскать что-либо, что можно будет использовать как оружие, и наткнулась взглядом на собственное отражение в зеркале. С той стороны гладкой поверхности на меня смотрела очень красивая девушка в длинном воздушном белоснежном платье с огромными испуганными глазами. Распущенные тёмные волосы густыми локонами ниспадали ей на оголённые плечи и спину, оттеняя и без того бледное лицо и искусанные алые губы. Я узнавала себя и не узнавала одновременно. На Цварге белый цвет считался символом чистоты души и намерений. Порой этот цвет называли муассанитовым, как пики драгоценных гор, что возвышались над городами. Цварги предпочитали надевать белое платье в тот день, когда выбирали себе мужчину в спутники жизни. Когда-то и я думала, что надену белое платье в день этого радостного события. Я грустно усмехнулась очередной злой насмешке Вселенной.

За окном послышались первые звуки барабанов и короткие яростные выкрики мужчин. Воины начинали сражение за возможность участвовать в хайде и получить награду. Ритмичные удары в кожаные мембраны вызвали по моему телу неприятную гусиную дрожь. Внутри всё сжалось.

Я отвернулась в поисках того, на что могла бы отвлечься, лишь бы не слышать нарастающей барабанной дроби, отдающейся внутренней дрожью. Взгляд упал на штаны со сломанной магнитной застёжкой, что когда-то я одолжила у Моник. Кажется, это было в другой жизни. Из бокового кармашка торчал крошечный диктофон. Я нервно рассмеялась. Электронный малыш таноржского производства оказался крайне живучим. Ударопрочный и водоотталкивающий корпус помогли пережить ему и нападение хтэрра, и стирку в бочке в деревне, и даже сегодняшнее проникновение в кабинет вождя клана. Я осмотрела поцарапанный диктофон, присела на кровать и машинально нажала единственную круглую кнопку.