Страница 7 из 12
– В свете надвигающихся событий – не очень. Пожалуй, в этом ты права, Охотникова. И что я к тебе слежку приставил, пожалуйста, не сердись. Просто на всякий случай решил перестраховаться.
– Ладно. Дело твое, – равнодушно пожала я плечами.
– А потом ты куда ходила?! – как бы невзначай спросил он. – Вроде бы не сразу домой отправилась?
– Да, в кафе немного посидела. Мне хотелось подумать, но не в тишине пустой квартиры, а среди людей.
– И народ вроде кругом, и никто не мешает? – кивнул Сашка. – Понимаю тебя. Очень хорошо понимаю.
Весь остальной путь до клиники пластической хирургии мы молчали. Я старалась сосредоточиться, Мельниченко, видимо, просчитывал что-то свое или взвешивал имеющиеся шансы на успех.
Начало операции и сам процесс подмены прошли легко и непринужденно, как, впрочем, и было задумано.
Сашка припарковал машину со стороны служебного входа.
Мы незаметно внедрились внутрь. Прямо там, в небольшой каморке возле коридора, быстренько переоделись.
Я надела светло-салатного цвета брючный костюм медсестры, белый халат, медицинскую шапочку, марлевую повязку на лицо и мягкие тапочки на ноги. Мельниченко набросил халат и натянул бахилы на обувь. Теперь я походила на медицинского работника, сопровождающего куда-то посетителя.
А на самом деле, это Сашка коридорами и переходами вел меня в палату, где лежала свидетельница, которую сейчас охраняли два вооруженных «бойца» Мельниченко.
Мы увиделись с ней мельком. Женщина с бледной кожей и почти полностью забинтованным лицом действительно походила на меня ростом и комплекцией. Ее волосы были немного короче, но подстрижены, как у меня, и выкрашены в черный цвет.
Линзы, корректирующие цвет глаз, я надела еще дома. Сейчас нам с подопечной оставалось только поменяться одеждой.
Бойцов Сашка незамедлительно выставил за дверь.
Я сбросила костюм медсестры, надела легкую пижаму и теплый халат, в палате, кажется, было слегка прохладно. Незаметно распихала по карманам и другим укромным местам оружие. Свои вещи, заранее упакованные в пакет, запихнула в тумбочку.
Мельниченко достаточно ловко забинтовал мое лицо. Потом помог Светлане снять бинты, надеть шапочку и маску, набросить халат.
Все это проделали молча, сосредоточенно и достаточно быстро.
– Так, Охотникова, немедленно забирайся в постель, с персоналом в лишние разговоры старайся не вступать и не забудь, ты еще слаба после операции и испытываешь жажду после наркоза.
– Я помню, – глухо из-за бинтов буркнула в ответ.
– Ладно. Мы собрались и уходим. Бойцов я с поста снимаю.
– Оставь одного, пусть другой вас сопровождает. Тебя и его вполне хватит для охраны. Сделай вид, что у ребят просто была пересменка.
– С чего бы это мне здесь человека оставлять? Я не планировал.
– Если кто-то за больницей наблюдал, то он увидит, что раньше охрана была, а потом уехала вслед за какой-то медсестрой. А «охраняемое лицо», наоборот, лежит в палате в полном одиночестве. Так все сорваться может на первом же этапе.
– Да, это я не учел, за больницей действительно могут наблюдать.
– Не переживай, потом я сама уйду. Вроде как испугалась, да в панике наутек бросилась. Нормально пройдет.
– Логично, – кивнул Мельниченко. Потом выглянул в коридор и бросил своим ребятам: – Ромка, остаешься на дежурство. Макс, со мной, сопровождающим.
– Есть, – ответили бойцы, практически в унисон.
– А когда смена? – поинтересовался тот парнишка, что помладше, видимо, Ромка.
– Посмотрим, вечером или утром сменю, – не слишком уверенно пообещал Мельниченко. Потом бросил озабоченный взгляд на часы, добавил: – Пора, – и отбыл вместе с подопечной и сопровождающим бойцом.
Я устроилась поудобней в кровати и приготовилась к долгим и нудным часам безделья.
Сначала Ромка меня дичился и держался на расстоянии. Потом мы негромко познакомились, причем я, скрывая усмешку за бинтами, представилась Светланой. А парень на это никак не отреагировал, то ли не знал имени своего «объекта», то ли счел само собой разумеющимся, что наши имена совпадают.
Когда Ромка немного освоился, он достал из внутреннего кармана куртки свернутый трубкой сборник кроссвордов, и мы развлекались до самого обхода.
Много говорить я опасалась, поэтому договорились с Ромкой так: он озвучивает вопрос, и если знает, пишет нужное слово, а если не знает, ждет, пока его попытаюсь назвать я. Выходило достаточно быстро, и в общем-то неплохо.
Перед самым обходом в палату заглянула медсестра:
– Всем доброе утро, – потом обратилась, глядя на меня: – Как самочувствие? Что-нибудь беспокоит? С сегодняшнего дня все препараты вам отменили, но если что-то тянет, ноет или болит, нужно сказать врачу, и он назначит легкие обезболивающие препараты.
– Все в порядке, ничего не нужно, – пробормотала я.
– После обхода принесу завтрак. А потом на перевязку, посмотрим, как отеки спадают.
– Спадают отеки, все уже очень неплохо смотрится. Непривычно немного, и все. А перевязка пока не требуется, я ночью спала крепко и сильно разметалась, так что все перебинтовала недавно, буквально только что.
– То, что непривычно, это нормально, со временем все по-другому будет. А крепкий сон это очень хорошо, первый признак того, что с организмом все нормально и идет быстрое восстановление. Тогда только температурку померяем, и пока все, – она протянула мне холодный градусник и торопливо убежала.
Обход тоже прошел быстро и без происшествий.
Врачи поинтересовались самочувствием, порадовались, что у больной нет температуры и крепкий сон. Да и пошли себе дальше. А я тихо радовалась, что на перевязке и осмотре никто не стал настаивать.
Кстати, это все до поры до времени. Ведь врач, в конце концов, пожелает взглянуть на швы или проверить отечность.
Что-то Мельниченко не слишком хорошо этот момент продумал, не все нюансы предусмотрел. Или, разве что, он с лечащим врачом заранее договориться умудрился, только меня не счел нужным предупредить. Или считает, что я здесь в тишине и покое прохладной палаты пробуду не слишком долго.
На завтрак принесли сваренные вкрутую яйца, творог, хлеб с маслом и чай, почему-то сладкий.
Я разделила трапезу со своим охранником, ведь он давно на посту, и если и брал с собой какие-то бутерброды, съел их давным-давно.
Потом после недолгих уговоров вручила пареньку деньги и отправила в буфет, чтобы купил воду в большой бутылке, каких-нибудь плюшек, бутербродов или печенья.
Так что до самого обеда и после него мы проводили время с пользой, перекусывали, разгадывали кроссворды или негромко болтали о разной ерунде.
На вечернем обходе, как раз перед тем, как весь персонал, кроме дежурных, соберется разойтись по домам, мой лечащий врач снова поинтересовался самочувствием и заверил, что, если все и дальше будет так хорошо, не за горами выписка.
Я постаралась порадоваться этому известию, но, на всякий случай, сдержанно и без фанатизма.
Когда, с наступлением вечера, больничное крыло опустело, стало очень тихо вокруг. И только отдельные звуки, чьи-то легкие шаги по коридору изредка нарушали тишину.
Видимо, здесь в каждой палате имелись свои удобства, еду тоже обычно разносили по комнатам, и вся система была построена так, чтобы пациенты практически не встречались друг с другом и пореже бродили по коридорам. Что правильно, клиника эта хорошая, известная, в ней работают специалисты европейского уровня. А вот цены за услуги всегда немного ниже. Значит, к нам в Тарасов может приехать любая столичная знаменитость, чтобы в тишине провинциального города отдохнуть от суеты и заодно сделать ринопластику, откорректировать морщинки или подтянуть овал лица. И разумеется, знаменитость пожелает лежать не просто в палате, а в комфортных условиях. С обязательным соблюдением всех правил конфиденциальности. И знаменитости, разумеется, не понравится повышенное внимание и ажиотаж публики. Или, к примеру, болтовня персонала, или навязчивое общение со стороны других пациентов.