Страница 24 из 58
Саня внимательно следил за приближавшимися кораблями. Судя по окраске бортов – это были римляне. Только у них боевые кораблики окрашены в красный цвет. Их легко отличить от союзников. У родосцев корабли чернобокие, а у пергамцев они коричневые. Причем, и у тех, и у других на носу нарисованы большие глаза в стиле материковых греков. У римлян же таких глаз нет. Как, впрочем, и у Селевкидов. Кстати, селевкидские военные корабли тоже имеют свой единый окрас. Синий с позолотой на носу и корме. Вот противники вошли в зону действия корабельной артиллерии, и баллисты "Трезубца Посейдона" защелкали, выбрасывая в их сторону зажигательные снаряды. Всего на царской гексере было установлено восемь баллист. По четыре на борт. М-да! Это вам не противокорабельные ракеты. На дальней дистанции отчетливо видны только три попадания. Два снаряда с левого борта угодили в римскую пентеру, вырвавшуюся вперед. Там мгновенно вспыхнули пожары. Вражеский корабль быстро потерял ход и его начало разворачивать на волне. Команда сначала пыталась потушить жадное пламя, но вскоре поняла, что это бесполезно. И люди в панике посыпались за борт, спасаясь от бушующего огня. Саня невольно содрогнулся, представив, что там сейчас творится. У деревянного корабля против "сирийского огня" не было ни единого шанса.
Третий снаряд попал в триеру противника, заходящую в атаку с правого борта. Но здесь все казалось не таким фатальным. Попадание пришлось в центр борта. Где моментально вспыхнувшее пламя начало стекать в воду. Этот римский корабль тоже вынужден был остановиться. Гребцы побросали весла со стороны пораженного огнем борта. А вот по другому борту весла еще успели сделать пару гребков, но потом тоже стопарнулись. Все! Эта триера пока не опасна. Пока не погасят пламя, дальше не двинутся. А погасить его не так уж и просто. Огненная смесь Селевкидов была не только огнеопасной, но и чрезвычайно липкой. Если бы она угодила на палубу, то тут, как говорится, без шансов. Не погаснет, пока не прогорит до конца. Но при попадании в борт, у корабля все еще был шанс на спасение. Горящая жидкость еще может стечь в воду за бортом, прежде чем весь корабль заполыхает.
Однако, это были не все враги, что нацелились атаковать царский флагман. Саня отчетливо видел еще четыре римских корабля, рванувшихся навстречу "Трезубцу Посейдона". Он бросил взгляд на ближайшую баллисту, наблюдая, как ее расчет лихорадочно производит перезарядку. Это не ракета и даже не пушка начала двадцатого века. Пока взведешь торсионы, пока уложишь тяжелое, керамическое ядро зажигательного снаряда в разгонный желоб, пока наведешь баллисту на цель. Времени много проходит. О скорострельности современных огнестрельных систем тут можно только мечтать. Хотя, в этом мире уже есть и свои скорострельные баллисты. Они здесь называются полибол. Изобретение александрийского инженера Дионисия. У данной метательной машины были две любопытные детали: механизм для автоматической подачи стрел и зубчатое колесо для взведения тетивы. Но на этом все достоинства полибола заканчивались. Это орудие обладало сравнительно небольшой мощностью и дальностью стрельбы. И еще оно было довольно сложным в производстве и эксплуатации. Да, и надежностью не отличалось. Из-за этого и из-за частых поломок полиболы не получили широкого применения на полях боя. Обычные баллисты были более технологичны, дешевы и надежны. Хотя, и они не были идеальными метательными машинами. И могли выйти из строя в любой момент. Но не так часто, как это делали полиболы.
Пока артиллеристы царской гексеры готовились к выстрелу, противники на месте не стояли. Они тоже стреляли в ответ и мчались вперед на большой скорости, бодро махая рядами весел. Саня невольно вздрогнул, когда ядро из римской баллисты с грохотом ударилось в борт рядом со стрелковой башенкой, на которой он сейчас стоял. Правда, враги стреляли по "Трезубцу Посейдона" самыми обычными ядрами. Зажигательные снаряды римляне не использовали. И вот это прилетевшее ядро только громко стукнуло по толстому борту гексеры, но пробить его не смогло. Саня вспомнил, как наварх Леонатис ему хвалился, что борта этого шестидесятиметрового корабля пробить из корабельной баллисты, практически, нереально. Уж слишком они толстые для этого. Их еще и усилили бронзовыми листами в районе ватерлинии. По словам селевкидского наварха это могло спасти даже от таранного удара. Хотя, стопроцентной гарантии Леонатис все же не дал. Тут уж как повезет. Как ростр вражеского корабля ударит. С какой силой и под каким углом. А вот про баллисты этот бравый морской волк уверенно заявил: "Не пробьют!" И оказался прав. Саня только что собственными глазами увидел, как каменное ядро из римской баллисты ударилось в борт его гексеры и отскочило прямо в набежавшую волну. Выходит, не обманул тогда Леонатис – он точно знал, о чем говорил. Царь Селевкидов с уважением оглядел свою гексеру. Прямо, настоящий броненосец с античным уклоном!
Наконец, корабельные баллисты перезарядились и произвели еще один залп по противнику. Ух, хорошо легло! Одну из приближавшихся римских пентер по правому борту накрыло сразу тремя очагами пожара. Эти уже отплавались. Такое не потушишь без противопожарной пены из современных огнетушителей. А таких девайсов у римских моряков нет. Ну, а вода против "сирийского огня" бесполезна. Залп с левого борта так же вышел результативным, поразив сразу два вражеских корабля. Правда, попадания тут были разными.
Первой римской триере прилетело очень хорошо. Зажигательный снаряд, буквально, размазало по палубе, вызвав там длинный и широкий очаг возгорания. Удачно попали еще и по лежащему на палубе парусу, свернутому в рулон, который тоже вспыхнул, добавив жару. Римские моряки суетливо забегали вокруг огня. Весла загоревшейся триеры безвольно поникли. Из-под палубы стали выскакивать люди. Одежда на некоторых из них горела. Видимо, по гребцам тоже прилетело. Часть горючей жидкости попала и на них. Палуба то у триеры была не сплошной. Отверстий и люков в ней хватало. Вот и просочилось вниз жидкое пламя. Пипец котятам! Эти тоже не бойцы. Им уже надо думать о спасении своих тушек, а не о продолжении атаки. Второму римскому кораблю повезло больше. Керамическое ядро из селевкидской баллисты попало в носовое украшение пентеры. В самую оконечность. Круглый, зажигательный снаряд разлетелся на куски, выплеснув большую часть горящей жидкости в море. Но кое-что на римский корабль все же попало в виде горящих капель, которые обожгли нескольких римских либурнариев, стоявших на носу, возле абордажного мостика. По корвусу тоже попало, и он весело заполыхал на морском ветру. Но такие повреждения казались не фатальными, ход пентера не потеряла. Да, и римский капитан не был трусом. Он упрямо направил свой корабль, нацеливаясь в борт царской гексеры.
– Похоже, решил таранить. Абордажному мостику то хана. Вон как ярко горит! – заорал Ганнибал, стоявший рядом с царем Селевкидов. Саня согласно кивнул, покосившись на капитана "Трезубца Посейдона".
Гексарх6 Гектор растерянным совсем не выглядел, он сейчас довольно уверенно командовал, размахивая обнаженным мечом. Не зря Леонатис его сюда назначил. Еще один бывалый морской волк во всей красе. Здесь Саня предпочитал не вмешиваться. Видно, что этот командир корабля знает, что надо делать в таких ситуациях. В общем, лучше не лезть с дурными советами к профессионалу. Гектор делал свою работу. И пока, вроде бы, неплохо справлялся.
Итак, число противников подсократилось. Жаль, что баллисты уже не успеют выстрелить. Слишком быстро приближаются вражеские корабли. Все две пентеры уверенно идут к "Трезубцу Посейдона". Видимо, хотят вывести из строя флагман. Большой царский штандарт не заметил бы только слепой. Тут так принято. Полководцы и флотоводцы должны четко показывать свое местоположение во время боя. Чтобы подчиненные видели своих вождей. И обычно, рядом с ними располагается знаменосец. Вот на знамя, штандарт или бунчук простые воины и ориентируются. Если флаг гордо реет на виду, то вождь стоит где-то рядом с ним. Значит, все в порядке, и боевой дух войска на высоте. Бойцы храбро сражаются, показывая чудеса храбрости. Но если флаг падает, то и вождю прилетает смертельный сюрприз, скорее всего. И это видно всем издалека. Тут боевой дух стремительно тает, а в армии начинается паника. Зачастую, возникает паника, а бойцы начинают разбегаться в разные стороны. Короче говоря, формула такая – знамя упало, командир погиб, и битва проиграна. В морских сражениях действует тот же принцип. Если флагманский корабль топят или захватывают, то большая часть моряков падает духом и обращается в бегство. Хотя, такой финт ушами не всегда срабатывает. Но очень часто, именно, из-за уничтожения флагманского корабля флот терпит поражение. Вот и сейчас римляне хотели провернуть нечто подобное. Эти пентеры упорно шли в атаку на царский флагман, заходя на цель с разных бортов.