Страница 9 из 29
– Разве я учу вас валяться в пыли? – сенсей Седэо посмотрел на разносчика рыбы. – Хечиро, принеси экипировку.
Такеши держал синай и смотрел на своего соперника свозь щели шлема – мэна. Долговязый рубил воздух заученными ударами, устрашая противника. Подходил он не спеша. И вдруг бросился в стремительном выпаде, рубя наискок. Такеши ушёл с линии атаки, одновременно отбивая меч. «– Следующая атака – колющим в горло» – он повернулся к сопернику и, двинув синай влево, слегка «приоткрыл» голову. Долговязый сделал слишком большой шаг и провёл колющий удар. Такеши нырнул под летящий клинок и врезал по голени противника, а затем коротко рубанул по макушке падающего неприятеля.
Во втором раунде юному герою пришлось сражаться с двумя соперниками. Они были слабже долговязого, но тем не менее – двое против новичка. Всего раундов было пять. С третьего по пятый Такеши противостоял троим. В итоге, каждый из команды сразился с мальчишкой-рыбаком, и ни в одном он не был побеждён. Из всей школы не удивился только сенсей, сразу поняв, что, наблюдая за тренировками, юный апологет кендо подмечал особенности тактики и слабости всех учеников. Плюс сила и закалка тела и, что важнее – духа.
Сенсей Седэо разрешил Такеши посещать занятия в обмен на лучшую рыбу и крабов из улова дяди.
– И приносить будешь сначала сюда, а потом остальным – я люблю свежие продукты.
– Да господин Седэо, конечно господин Седэо, лучшая рыба сразу к Вам! – парень был счастлив.
Через полгода Такеши победил на соревнованиях, имевших большое значение для сенсея. Господин Седэо очень радовался и подарил ему катану. Это была очень старая и дорогая для старика вещь. Катана была повреждена, заточена заново и была похожа на вакидзаси – короткий меч. Такеши не верил своему счастью. Меч стал его неотъемлемой частью – он был с ним повсюду: ел, спал, мылся. Через совсем короткое время к Такеши приклеилось прозвище Катана.
К пятнадцати годам, уже бывший, рыбак неплохо зарабатывал. Раз в три месяца проводились нелегальные бои на мечах. Мечи были учебные, но стальные. Призовые места получали очень хорошие деньги, а Такеши редко опускался ниже третьего. В промежутках он тренировался и участвовал в нелегальных боях без мечей, где он получал меньше денег, но зато больше шрамов. Тем не менее, семья теперь не нуждалась почти ни в чём. Единственным омрачающим пятном на солнечном небосклоне благополучия, был диагноз матери. Катана с первых больших денег купил матери полугодовой запас лекарств, и использовал любую возможность заработать и отложить денег на операцию в Германии. В итоге, больницу оплатил господин Седэо, с условием, что Такеши отработает всю сумму. Некоторое время он выполнял мелкие поручения – отнести письмо, передать сообщение, а когда исполнилось двадцать, Катана стал членом клана Седэо. Сенсей управлял всем вместе с братом – господином Хидеки. Клан не принадлежал якудза, но у братьев были хорошие связи в правительстве, и они заправляли на участке побережья вокруг их деревни. Основной статьёй дохода была плата за транзит контрабанды через их территорию. Иногда, ввиду нейтральности клана Седэо, здесь проводились встречи представителей враждующих кланов, что тоже давало хороший профит. Место было аппетитным куском и многие пробовали клан на прочность. От войны и открытого захвата страховал человек в правительстве, но провокации и попытки вывести Седэо из игры случались регулярно. В одном из таких случаев, погиб один из бригады Катаны. Умер у него на руках. Бойцов убивали и раньше – таков избранный ими путь, но смерть воочию так потрясла Такеши, что он целую неделю сидел, запершись дома. С тех пор он неустанно тренировался, оттачивал реакцию и совершенствовал навыки.
В двадцать пять лет Такеши был абсолютно счастлив: он возглавил одну из бригад, у него было неприлично достаточно денег и здоровая мать. Одна сестра закончила институт, другая поступила. Катана попросил у господина Седэо непозволительно большой отпуск – свозить старушку-мать и сестёр в Таиланд и они, впервые в жизни, покинули Японию.
Матери понравилось в Таиланде, как ребёнку в Дисней-Ленде. Она носилась по музеям, магазинам, массажным салонам и восхищению её не было конца. Такеши потерял свой телефон, но, используя дядины связи, купил небольшой домик, недалеко от побережья – подарок маме на день рождения, который должен был состояться на днях. Последние пять дней отпуска, по просьбе сестёр они решили провести в Корее. За два дня до отлёта мать сказала детям во время ужина: «– Как прекрасно было бы здесь жить!». У Такеши похолодело в груди: – «– Ты же без ума от Таиланда!» Старая, но ещё крепкая японка улыбнулась и объяснила: – «Таиланд как театр – ярко, красиво, эмоционально. Но ведь не будешь жить в театре». Она помолчала и добавила – «-Только, если театр живёт в тебе». Такеши уставился на мать, а сёстры хохотали. «– Редко бываешь в родительском доме! Не знал, что мать увлеклась поэзией?». Катана выругал себя за импульсивность и поспешность покупки дома в Тае и, извинившись, вышел из-за стола.
Дядя тоже хохотал. Такеши отодвинул трубку и ждал, пока сухой треск дядиного смеха прекратит сыпаться из динамика. «– Слушай меня, Та-ши, поступок твой правильный, что поспешил – бывает, в чём-то это даже хорошо. Дом в Таиланде не продавай – я его сдам, Тихиро будет на что в Корее по театрам ходить, ха-ха-ха…» – дядя снова зашёлся в смехе. Катана немного успокоился – теперь у него не обуза, а актив. Смех прекратился и из телефонной трубки послышалось – «– Давай, найди хороший дом, денег добавлю. Пришлю телефон человека, он поможет всё оформить. Поцелуй мать за меня. Всё пока». У него защипало в груди. «– Дядя! Акайо-сана! Спасибо!» – Такеши поклонился и положил трубку. Дом с садом купили на следующий день – день рождения мамы. Тихиро плакала и обнимала сына. Такеши решил попросить ещё один день отпуска – организовать работы по обустройству дома. Но трубку никто не брал. Дядя Акайо тоже не отвечал. Тогда Катана решил дождаться утра, если не получится дозвониться – полетит в Японию. Утром позвонил дядя.
– Коннити-ва, дорогой дядя! Благословенных лет и крепкого здоровья тебе!
– У нас проблемы! – дядя Акайо редко придерживался традиционного этикета, особенно с родственниками, но не поздороваться было слишком даже для него. Что-то случилось. «Что-то» произошло за день до этого, в Токио – в результате «дворцовых интриг» был повержен и отстранён от всего что можно и, частично, от того что нельзя, покровитель клана Седэо, из правительства. Произошло это утром, а вечером уже горел дом сенсея. На клан напали и перебили все бригады. Дяде пришлось бежать – какие-то дела связывали его с кланом. Но он, благодаря своей хватке, пострадал от всей ситуации меньше всех. Каким-то образом узнав о катастрофе – ещё с самого утра, он застраховал свой дом и имущество, затем погрузил семью и всё ценное на шхуну и ушёл в сторону русского берега. Дом, разумеется, сожгли, но у дяди было ещё два бизнеса – бар и отель. Разбросанные в разные части страны и записанные на подставных лиц, они давали некую уверенность в завтрашнем дне. Плюс страховка, плюс шхуна, которую Такеши год назад помог купить, добавив недостававшую сумму.
– В Японию не возвращайтесь!
– Неужели, никого не осталось! Кто-то должен был выбраться!
– Да какая разница, Та-ши? Клана больше нет! Тех, кого не убили сейчас, убьют, когда найдут. Так что твоя задача – не быть найденным. Всё ведь просто. Меняйся, найди работу.
– Дядя, что я буду делать здесь? – Такеши и правда не представлял, чем может заняться в чужой стране с его способностями. – А, Хидеки?
В трубке воцарилась тишина, затем вздох, и дядин голос сообщил – Хидеки, говорят, сбежал.
– Куда? – у Катаны затеплилась надежда.
– Я попробую узнать, будь осторожен! – дядя положил трубку.
Хидеки засел в Гонконге. Катана, оставив почти все средства родным, на последние деньги снял отель и купил телефон. Созвонились они поздно вечером. Брат сенсея прислал за Такеши машину. Жил Хидеки в роскошном отеле, полном грудастых девиц. Всюду были бутылки из-под виски и шампанского, на зеркальном столике виднелись туманные полоски – следы от «дорожек» кокаина.