Страница 131 из 137
...В одиннадцать часов в Кремль вернулся Молотов. Он принимал в Наркоминделе германского посла фон Шуленбурга. Первая встреча с германским послом состоялась вчерашней ночью.
- По нашим сведениям, - сказал фон Шуленбург, - вы ведете переговоры с Югославией.
- Мы ведем переговоры с Югославией, которые не направлены против какой-либо третьей державы, - ответил Молотов, - мы движимы лишь одним желанием: сохранить мир на Балканах. Насколько мы можем судить, руководители рейха также не устают подчеркивать свое желание сохранить мир в этом районе.
- Я думаю, - ответил фон Шуленбург, - что советское правительство выбрало не совсем удачный момент для дружеских переговоров с югославскими путчистами...
- С путчистами? А что, Берлин отказался признать новое югославское правительство?
- Ну, в такой плоскости вопрос пока не стоит, - медленно ответил фон Шуленбург, - называя белградское правительство путчистским, я высказал собственную точку зрения.
- Тем более всего неделю назад Риббентроп подписал Протокол о присоединении Югославии к Тройственному пакту. Следовательно, Советское правительство ведет переговоры с союзником Германии, - добавил Молотов.
- Господин министр, я думаю, что эти переговоры с Югославией произведут неблагоприятное впечатление.
- Где?
- Во всем мире.
- Обо всем мире рано судить, господин посол. Я имею возможность вызвать британского и американского послов, чтобы выяснить точку зрения их правительств...
- Во всяком случае, в Германии это вызовет досаду, господин министр.
- Это ваша личная точка зрения? - спросил Молотов, протирая пенсне. Или мнение вашего правительства?
- Это мнение правительства, которое я имею честь представлять.
Сегодня Молотов еще раз беседовал с Шуленбургом, стараясь более точно понять германского посла и в шелухе протокольных формулировок угадать те новости, которые могли прийти к нему из Берлина. Посол повторил еще раз:
- Мне будет довольно трудно объяснить рейхсминистру Риббентропу, чем вызваны столь срочные переговоры с Югославией. Я думаю, что министерство иностранных дел Германии вправе задать вопрос в связи с последовательной антигерманской позицией советской стороны в балканском вопросе: нота советского правительства по поводу введения германских войск в Болгарию; гарантии, данные вами Турции; и, наконец, переговоры с Югославией - все это может создать впечатление, что советское руководство решило проводить новую линию...
- Ну что ж, - сказал Сталин, выслушав Молотова, - если они говорят о новой линии советского руководства, надо подтвердить эту их убежденность. Я за то, чтобы сейчас же вызвать Гавриловича и подписать с югославами договор о дружбе.
Сталин изучающе глянул на Молотова, стараясь понять, какое впечатление произвело на наркома это его решение, с точки зрения канонической дипломатии, безрассудное.
- Гаврилович настаивает, чтобы договор подписывал не он один, а военные, прилетевшие из Белграда.
- Что ж... Его можно понять - он хочет этим подчеркнуть о с о б ы й смысл в отношениях между нашими странами.
- Вышинский отказал ему в этом.
- А вы поправьте Вышинского, поправьте его...
Молотов посмотрел на часы - была полночь.
- Гаврилович, вероятно, спит.
- А вы его разбудите... Думаю, надо пригласить побольше фотографов на церемонию подписания договора. Думаю, что мое присутствие не помешает факту подписания договора. Как вы считаете, Молотов? Пусть югославы знают, что Сталин был на подписании договора с их страной - думаю, это не помешает им в ближайшие дни, если действительно Гитлер начинает войну.
Фельдмаршал Лист облетал на маленьком "фоккевульфе", дребезжащем, как графин на стеклянном подносе, соединения обеих его группировок, расположенных юго-западнее Софии. На рассвете танки Клейста перейдут границу и ударят по Белграду всей мощью семи дивизий, собранных в один стальной кулак. Вторая группа дивизий ударит по Скопле. С севера - армия Вейхса, дислоцированная в Австрии и Венгрии, и ее запыленные танки встретят солдат Листа на Дунае, в поверженной югославской столице. Удар будет нанесен в один и тот же миг на рассвете, когда еще прохладно, и пение птиц в лесу приглушено плотным облаком тумана, и роса еще тяжелая, темно-серая, без того холодного, отрешенного, сине-белого высверка, которое приносит со своими первыми лучами великий бог древних - солнце.
Фельдмаршал смотрел на точные ромбы танковых строев, застывшие вдоль болгарских проселков, - белые полотенца, брошенные на синюю траву; сверху танки казались маленькими игрушками, которыми забавляются его внуки. Лист даже услышал, как страшно рычат мальчугашки, подражая реву танковых моторов, и как напрягаются тоненькие мышцы их слабых ручонок, когда они передвигают свои пластмассовые танки, сосредоточивая их для удара по "врагу".
Лист вдруг подумал, что в детстве он не знал, что такое танк и пластмасса, и мечталось ему о лихой кавалерийской атаке улан в высоких киверах с синими султанами, развевающимися по ветру, и еще он подумал, что война его детства была все же более жестокой, ибо удар сабли означал зримую гибель противника, а сейчас снаряд, загнанный в ствол пушки, поражает невидимого врага, и, нажимая кнопку, танкист не видит смертельной боли в глазах такого же, как и он, юноши и не должен, испытывая радость победы, постоянно представлять себе смерть такой близкой, кроваво-дымной и явственной - протяни руку и пальцы ощутят что-то липкое, пульсирующе-горячее. Раньше, продолжал размышлять Лист, солдату было труднее, ибо он давал клятву на крови. Теперь, в век техники, солдат не видит моментального результата его п о с т у п к а. Он лишь нажал курок, и в километре от него начал корчиться в судорогах и кричать д л и н н ы м, последним, а потому детским криком такой же человек, одетый в такую же зеленую форму, с той лишь разницей, что на плечах его другие погоны, а на пилотке иная кокарда, но он, немецкий солдат, не видит и не слышит этого, ибо техника, поставленная на службу войны, победила барьер расстояний.
Летчик, обернувшись, протянул фельдмаршалу маленький листок бумаги, на котором радист записал скачущим почерком: "Командующий авиацией генерал Дикс приглашает сделать посадку возле его штаба - обещает охоту на вальдшнепов и ужин".