Страница 12 из 137
Через три часа после переворота в Белграде начальник личной канцелярии дуче Филиппо Анфуссо забрал Павелича с его виллы и, посадив в звероподобный "линкольн" (точно ягуар перед прыжком), повез в Торлиньо, где Муссолини иногда принимал своих друзей в неофициальной обстановке.
Это была первая встреча Муссолини с Павеличем, и он ждал этой встречи с интересом, с опасливым интересом. Лицо Павелича ему понравилось: квадратный подбородок, подрагивающие ноздри боксерского носа, горящие глаза-буравчики, сильная шея на квадратных" налитых силой плечах.
"Он чем-то похож на меня, - подумал дуче, - особенно если его одеть в нашу партийную форму..."
Они обменялись сдержанным рукопожатием; Муссолини цепко вглядывался в хорвата, надеясь увидеть в нем нечто особенное, отмеченное печатью рока, ибо террорист и бунтарь, по его мнению, должен заметно отличаться от остальных людей, особенно пока он еще не стал вождем государства, а продолжал быть лишь носителем нематериализованной идеи. Однако он не заметил чего-либо особенного в лице Павелича, кроме той внутренней силы и фанатизма, которые угадывались в неестественно горящих глазах и в том, как поглавник то и дело сжимал короткие свои пальцы в кулаки, и при этом костяшки его рук белели, словно он готовился ударить - хрустко и быстро.
"А ведь это - минута его торжества, - подумал Муссолини, - он ждал этой минуты двадцать лет. И если сейчас я не сломаю его, если он не поймет, что от меня зависит его судьба, - с ним потом будет трудно ладить".
Муссолини, по-прежнему не произнося ни слова, указал Павеличу на кресло возле большого стола. Тот молча поклонился и сел, сложив руки на коленях. Пальцы его продолжали то и дело сжиматься в кулак, и костяшки становились белыми, и Муссолини подумал опасливо: "Видимо, истерик..."
- Далмация? - после продолжительного молчания, которое стало тяжелым и неестественным, полувопросительно и негромко произнес дуче.
- Хорватская, - сразу же, словно ожидая этого вопроса, ответил Павелич, и голос его показался Муссолини другим, отличным от того, когда поглавник выступал по радио.
- Далмация, - снова повторил Муссолини, но теперь еще тише и раздельнее.
- Хорватская, - ответил Павелич, негромко кашлянув при этом, и то, как он быстро прикрыл рот ладонью, многое прояснило в нем Муссолини.
Посмотрев понимающе и грустно на Филиппо Анфуссо, дуче скорбно сказал:
- Благодарю вас, мой друг. Беседа не получилась...
Он медленно поднялся и пошел к двери. Павелич, сорвавшись с кресла, прижал кулаки к груди.
- Хорошо, дуче! - сказал он быстро. - Я согласен! Только пусть Далмация будет районом, находящимся под властью итало-хорватской унии.
- Унии? - переспросил Муссолини. - А что это такое - уния?
- Я не смогу объяснить моему народу, отчего Далмация переходит под власть Италии, дуче! Я не смогу объяснить хорватам, почему Шибеник и Дубровник, исконные хорватские земли, должны стать итальянской территорией!
- А кто сказал, что именно вам предстоит объяснять что-либо хорватам? - лениво ударил Муссолини. - Почему вы убеждены, что именно вам предстоит взять на себя эту миссию?
- Потому что в Хорватии вам больше не на кого опереться.
- Вы убеждены, что мне надо там на кого-то опираться?
- Убежден.
- Ну я и обопрусь на мои гарнизоны, которые станут во всех крупных городах Хорватии.
- Во время войны с Албанией и с Грецией в тылу лучше иметь друзей, чем оккупированных недругов, дуче!
- Спасибо. Это разумный совет. Я учту его. Итак, Далмация?
- Итальянская, - глухо ответил Павелич, опустившись в кресло.
- Продумайте, как это объяснить хорватам убедительнее, - сказал Муссолини, заметив, что только сейчас он выдохнул до конца воздух, - все остальное время дуче говорил вполголоса, сдерживая себя. - Продумайте, как вы объясните хорватам, что лишь Италия была их всегдашним другом и сейчас лишь Италия принесла им свободу.
- Свободу хорватам несут в равной мере и дуче и фюрер...
- Вы вправе дружить с кем угодно, но знайте, что судьбой Хорватии в первую очередь интересуется Италия, и рейх понимает нашу заинтересованность, как и мы понимаем заинтересованность рейха в Любляне и Мариборе. Текст вашего выступления - если, впрочем, оно понадобится приготовьте сегодня же и покажите Анфуссо: он внесет наши коррективы. Литературу об исторической принадлежности Далмации к Италии вам приготовят через два часа.
И, не попрощавшись с Павеличем, дуче вышел.
Муссолини думал, что поединок будет сложным и трудным, - именно поэтому он попросил присутствовать при разговоре Филиппо, рассчитывая, что эта победа не будет забыта, а занесется в анналы истории его секретарем и другом. Однако перед ним был не террорист и национальный фанатик, а политикан, легко отдавший Италии исконные хорватские земли на Адриатике за то лишь только, чтобы самому сделаться поглавником, фюрером, дуче нового националистического государства...
"Какой ужас! - подумал вдруг Муссолини, испугавшись чего-то такого, что мелькнуло в его сознании и сразу же исчезло, словно испугавшись самого своего появления. - Какое падение нравов и чести!"
"Первому заместителю премьер-министра
доктору Мачеку.
Бану Хорватии доктору Шубашичу.
Сводка первого отдела королевской полиции
в Загребе, экз. № 2
№ 92/а - 18741
Сразу после событий 27 III Прица, Аджия, Кершовани и Цесарец
собрались в помещении редакции журнала "Израз" (Франкопанская ул.).
Пользуясь объявленной амнистией, эти члены нелегальной КПЮ
разрабатывали план работы на ближайшие дни. "Видимо, - сказал
Кершовани, - главное внимание сейчас следует сосредоточить на
"национальном моменте". Назвав имена хорватских руководителей,
употребив при этом недостойные сравнения, Кершовани продолжал: "Они
будут, видимо, занимать выжидательную политику, поскольку их личные
интересы, базирующиеся на спекуляции интересами хорватского народа,
зависят от удержания ключевых постов. То, что Мачек не вошел - во
всяком случае, официально не объявил об этом - в состав кабинета