Страница 6 из 51
Экзаменатор представился:
— Каршин Роберт Яковлевич. Полагаю, с правилами ты знаком?
— Знаком, — кивнул Глеб: правила сдачи ЭНПД он знал назубок.
— Прекрасно, — откинувшись на спинку стула, Каршин поправил галстук. — Твои эмоции будут фиксироваться, а всё, что ты скажешь, запомнят спиритусы. Постарайся отвечать спокойно и честно.
На столе лежали стикеры; чтобы отвлечься, Глеб стал смотреть на них.
— Ты готов? — услышал он. — Тогда приступим.
В столешнице возникли строки, читаемые со стороны Каршина. Прокашлявшись, тот прочёл:
— Хорошо ли вы концентрируетесь?
Глеб отметил, что теперь ему говорят «вы». Он пожал плечами:
— Если меня не отвлекают, то да.
— Легко ли вы теряете самоконтроль?
— Обычно я держу себя в руках.
— Зачем мухе лопата?
— Что?.. — Глеб оторопел. Потом понял: на то и был расчёт. Он предположил: — Закапывать других мух? А то они мрут, а хоронить их некому…
— Занятно… — Каршин хмыкнул. — В чём польза этого экзамена для экономики магов?
Подумав секунду, Глеб ответил:
— Многие лучше управляют стихиями в юном возрасте. Сдав ЭНПД, маг-подросток начнёт карьеру, и его дар не пропадёт.
— Допустим, вас зовут в строители — от вас будет польза?
— Нет.
— То есть в строительстве маг бесполезен?
— Не бесполезен: можно создать траншею магией земли. Поднять плиты магией воздуха. Вырыть…
— Достаточно. Есть ли память у глаз?
Глеб сдержал смешок: надо будет поблагодарить Идара.
— Есть: сетчатка глаза хранит всё, что мы видим. Но увиденное человеком извлечёт только дух — пикси, сидхе или тэнгу.
Последовала пауза. Глеб вдруг кожей ощутил, что эти вопросы — лишь прелюдия. Каршин действовал, как фокусник, достающий предметы из шляпы: вот вам ленточки, а кролик будет потом.
Над столом вспыхнул виос:
— Что это, господин Шустов?
— Треугольник, — сказал Глеб.
Это и впрямь был треугольник — почему-то красный.
— Равнобедренный или равносторонний?
Глеб счёл вопрос глупым:
— Равносторонний.
— А это?
— Ромб.
— Сколько амулетов находится в радиусе трёх метров от вас?
Смена темы чуть не сбила Глеба с толку; он хотел сказать «нисколько», но затем глянул под стол.
— Один, — сказал Глеб, созерцая лежащий под столом клык. — При условии, что их нет в ваших карманах.
— Замечательно… — резюмировал Каршин.
Но искренности в его тоне не было — он с тем же успехом мог произнести слово «паршиво».
— Ваш любимый цвет?
— Зелёный.
— Солёное или сладкое?
— Сладкое.
— Хорошо ли вы лжёте?
Снова пауза. Глеб рад был бы сказать, что не лжёт, но в этом случае уже бы солгал; он врал редко, но это всё-таки случалось.
Глеб вздохнул:
— Надеюсь, что да.
— Восемнадцать на семь?..
Глеб произвёл в уме расчёт:
— Сто двадцать шесть.
В глазах Каршина мелькнуло что-то нехорошее. Виос опять сменился.
— Это спиритус или немецкий дог?
— Дог, — Глеб глядел на картинку.
— Почему вы так решили?
— У него на ошейнике подвеска в виде серебряного щита: это амулет против спиритусов класса «демон». Дух не смог бы его носить.
— Так может, этот спиритус не относится к классу «демон»?
— На заднем плане Эрмитаж, — Глеб узнал знаменитый музей, хотя ни разу там не был. — Обычный спиритус не принял бы в неволшебке облик собаки.
И опять во взгляде Каршина Глебу что-то почудилось… Нечто такое, от чего он занервничал.
— Что ж, господин Шустов… — экзаменатор улыбнулся, не сводя с него глаз — и те, в отличие от губ, вовсе не улыбались. — Вы неплохо справляетесь, так что пора перейти к тесту с анализом ситуаций… скажем, вот этой.
Глеб вздрогнул: а вот и кролик…
Над столом висел рисунок: грузовик смял машину. Хетчбэк «Тойота Аурис» Глеб узнал — у мамы был такой… Да и грузовик вышел похожим.
На стенах шевельнулись лица духов. Глеб сжал кулак, словно мог раздавить в нём свою боль.
— Что вы видите? — осведомился Каршин.
Каким-то чудом Глеб умудрился ответить ровно, внешне сохраняя спокойствие:
— Я вижу грузовик и легковую машину.
— Как думаете, кто виновник аварии?
— Грузовик… — Глеб едва себя слышал. — Он выехал на встречную полосу.
— Да, верно… только вот ваша реакция… Виос вам что-то напоминает?
— Ничего особенного, — от голоса Глеба повеяло стужей. — Всего лишь день, когда погибла моя мама.
В нём будто бушевал пожар. Кровь горячими толчками запульсировала в венах. Нервы звенели как хрусталь.
Экзаменатор прикинулся удивлённым:
— Я не знаю, о чём вы, господин Шустов: для меня это просто рисунки.
Но взгляд его говорил об обратном. Лица спиритусов покраснели.
— Ваша аура изменилась, — услышал Глеб. — Если картинка вас смущает, перейдём к другой…
И Каршин перешёл.
Больничная палата — в ней Глеб лежал после аварии. Художник даже врача изобразил: тот врач сказал Глебу, что ходить он уже не сможет.
— Сколько в этой палате двугранных углов?
Глеб смотрел на врача и даже не уловил смысл вопроса.
— Что?..
— Вопросы не повторяются, — Каршин тут же задал следующий: — Сколько в ней лежит пациентов?
— Я не… — Глеб с трудом сообразил, чего от него хотят. — Не знаю… То есть, судя по койкам…
Но виос исчез.
— Поздно, я засчитал ответ «не знаю». Разделите девяносто шесть на четыре.
— Двадцать… четыре, — Глеб ощутил себя объектом издевательств. Его пальцы впились в ладонь, лица духов стали свекольными.
Экзаменатор покосился на них:
— Господин Шустов, вы злитесь по пустякам. Боюсь, я вынужден прервать экзамен: соображаете вы быстро, но слишком эмоциональны, — а ведь мы к основным тестам ещё даже не подошли. Не думаю, что в продолжении есть смысл: советую вам явиться в другой раз.
Глебу захотелось разбить зеркало, но вместо этого он сказал:
— А я советую вам не быть сволочью.
Развернув кресло, он выехал из комнаты. Каршин опомнился и что-то прокричал… Однако в мозгу Глеба его слова не задержались.
— Похоже, не вышло… — заключил Баюн.
— Это всё Азарин!.. — Глеб миновал вестибюль и кулаком распахнул дверь. — Готов спорить, он даже сделал так, чтобы мою заявку приняли! Он хотел, чтобы я попал на собеседование… Хотел показать, что помешает мне во всём, что бы я ни затеял!
— Погоди… — Баюн стал вороном и взлетел на два метра. — Объясни толком, что случилось!
Но объясниться Глеб не успел.
Напротив стояли двое. Мужчину слева он не знал: полный, круглолицый, в сером костюме и при галстуке. А вот второй заставил Глеба стиснуть зубы.
— Давно не виделись, — сказал Азарин. — Похоже, с твоим экзаменом проблемы.
Хлопнув дверцей, Идар вышел из фургона:
— Что вам нужно от Глеба?
— Уверен, он знает, — Азарин сверлил Глеба взглядом. — Не надоело упираться? Или тебе живётся интересней, чем три месяца назад?
Глеб поехал к Идару. Главное — спокойствие… Если дать себя спровоцировать, то будет лишь хуже.
— Вижу, к беседам ты не склонен, — донеслось ему вслед.
— Одна у меня уже была, — Глеб всё-таки обернулся. — Картинки вышли что надо — вы случаем не сами рисовали?
Азарин не смутился:
— У нас художники есть. Надеюсь, ты не ждёшь извинений?
— Не жду, — Глеб поехал дальше. — Ваши извинения ничего не стоят.
— Ты ведь понял, что я могу влиять на твою жизнь: что бы ты ни делал, я вмешаюсь. Признай уже, что ведёшь себя как эгоистичный ребёнок.
— Это я эгоистичный?! — Глеб обернулся, и над Азариным просвистел ветер.
— Что дальше? — тот пригладил волосы. — Огонь призовёшь?
— Если напроситесь!
— Ты получил силу, какой мало кто обладает, и думал, что я тебя отпущу?
Идар встал между ними:
— А с чего вы взяли, что вправе распоряжаться чужими жизнями? — он взглянул на Глеба: — Поехали, нечего его слушать.
Азарин с внезапной яростью бросил: