Страница 65 из 78
По домам подружек развозил Ликвидатор. Они заранее договорились с Лесничим, поскольку тот беспокоился о Кристине, и совершенно не желал, чтобы после застолья она добиралась до дому на общественном транспорте, да еще и так поздно. Сам он за ней заезжать не хотел, поскольку боялся надоесть. Он тоже выработал собственную тактику по отношению к Кристине, суть которой можно было бы свести к девизу "захочет - сама придет". А чтобы она побыстрее "захотела", нужно было, чтобы она хорошенько соскучилась, а значит, следовало почаще оставлять ее наедине с собой и не баловать собственным присутствием. Увы, Кристина пока что не выказывала ни малейших признаков того, что ей надоело одиночество. Но Иван не сдавался.
Пока они ехали по ночной Москве, Кристина, разглядывая огни московских улиц и пестрые рекламные щиты, как ни странно, думала именно о своем "богатыре с рацией". Интересно, что бы он сказал, если узнал, что на самом деле она уже вторую неделю вспоминает его и утром, и вечером, что по ночам просыпается в своей доселе уютной постели от ощущения, что кого-то не хватает рядом? Но она сама поставила себя в такие рамки: либо первый шаг сделает Лесничий, либо никто. В этом была суть ее игры. Иначе она теряла весь свой смысл. Или упорное завоевание со всеми соответствующими атрибутами, либо...
Машина резко дернулась с пронзительным визгом тормозов, вырвав Кристину из плена сладких раздумий об Иване. Она завертела по сторонам головой, пытаясь сориентироваться, что же произошло.
- Тьфу, гадство! Ну откуда его черт принес! - сквозь зубы матерился Ликвидатор, объезжая в дупель пьяного бомжа, практически прыгнувшего под колеса. - Еще бы чуть-чуть и размазал бы идиота! О чем только думают! Жизнь что ли не дорога?
Ленка успокаивающе погладила его по руке. Было видно, что она и сама напугана. Олег был опытным и уверенным водителем, но от вот таких нелепых случайностей на дороге не застрахован никто. Все равно отвечать придется, даже если пострадавший будет проспиртован от головы до пят. Таков закон.
Дальше ехали уже чуть медленнее. Было видно, что Ликвидатор все не может придти в себя от этого инцидента. Мысли Кристины снова вернулись к Лесничему. Интересно, а как бы она себя повела в такой же ситуации, только если бы за рулем сидел Иван, а она рядом с ним, на том месте, где находится Ленка? Почему-то легкое ободряющее поглаживание, которым она так естественно оделила Олега, все никак не шло у Кристины из головы. А вот ей бы такое даже в голову не пришло сделать. Почему? Неужели она так боится проявления собственных чувств? Или просто не привыкла к этому? Насколько она себя помнила, в детстве мама часто обнимала, тормошила и ласкала ее, но она сама никогда не отвечала матери тем же самым.
В эту ночь Кристина долго не спала. С ней такое бывало частенько: чем более был богат событиями день, тем труднее было расслабиться и отдохнуть. Она и так, и сяк взвешивала возможные последствия ухода из Спасения, строила планы на то, чем займется в ближайшую неделю... и остро чувствовала то, насколько одинока. Причем ведь по собственной глупой гордости. Она опять попала в ловушку собственных убеждений и запретов. Только на этот раз она отказала себе в праве на первый ход. И теперь имела то, что имела. Одинокие ночи, а с этого дня - еще и дни, не занятые какой-либо обязательной деятельностью. Черт, вот набрать бы знакомый номер телефона, позвонить, сказать - приезжай, я жду тебя! Но на часах третий час, и зачем портить человеку сны? Неловко как-то получается. Она не имеет права так распоряжаться чужим временем, чужой жизнью. Она ведь ведет себя так, словно ей кто-то обязан. А как только близкие отношения надоедают - уходит от человека до той поры, пока снова по нему не соскучится. Боже мой, какая же она эгоистка! И ведь никак это не исправить, это уже в характере. Ну почему все так нелепо складывается!
А может быть, все же позвонить? Наплевав на все условности? Нет, так нельзя. Но все же...
Как сомнамбула, не соображая толком, что же она делает, Кристина пододвинула к себе телефон и набрала номер Лесничего. Сначала трубку долго никто не брал, наконец, там раздался вполне бодрое "слушаю".
- Алло, Иван, это я, Кристина!
- Кристя, что-нибудь случилось?
- Нет, со мной все в порядке. Просто... я хотела сказать: если можешь приезжай. Прямо сейчас. Я не могу без тебя. Я, наверное, выгляжу в твоих глазах круглой идиоткой. Звоню посреди ночи, предлагаю невесть чего. Да, наверное, я зря позвонила. Извини. Пожалуйста, извини.
- Что ты, все в порядке. Я сейчас же выезжаю. Полчасика еще продержишься? А то мне машину долго прогревать.
- Конечно, продержусь, но, может быть, все же не стоит? Мне так неудобно...
- Все нормально. Я уже одной рукой влез в рубашку, секунд через пятьдесят буду одет полностью. Жди!
И в трубке раздались гудки отбоя.
Ну вот. И зачем она все это затеяла? Лесничий наверняка решил, что случилось что-то серьезное, о чем она не хочет говорить по телефону. А все куда как проще и банальнее: она просто не может пережить эту ночь в одиночестве. Не из-за каких-то конкретных событий, а просто так получилось.
Полчаса до встречи с Лесничим пролетели как один короткий миг. Кристина даже толком не успела одеться. Накинула какое-то домашнее вязаное платье, да и все. Даже волосы не расчесала, хотя и собиралась. Она нервничала, места себе не находила, пытаясь представить, как произойдет встреча, но когда в двери зазвенел замок, и Иван открыл дверь своим комплектом ключей (она так и не собралась сказать ему, чтобы он отдал их обратно), Кристина просто подошла к своему дорогому ночному гостю, уткнулась лицом в куртку-дубленку, пахнущую морозным воздухом и бензином, да так и осталась стоять, не сказав ни слова.
Что происходило потом - Кристина вспоминала не раз, да так и не могла вспомнить до конца. Каждый раз всплывали все новые и новые подробности их безумной встречи, так что она даже начала сомневаться: а не выдумала ли все это? Вязаное платье лежало на полу в одной охапке с джинсами и колючим шерстяным свитером, а их хозяева все никак не могли оторваться друг от друга. Они оба так ждали этого момента, маскируясь за масками отстраненного безразличия, что теперь просто выплескивали, изливали извне все то, что накопилось за время добровольной разлуки. И отчего-то быстро устали, сникли, не имея сил ни на то, чтобы все продолжить, ни на то, чтобы завершить. Короткие моменты забвения, обрывочного сна, объятья, страстные ласки и нежные поцелуи сквозь забытье. Выспаться не удалось ни одному из них, хотя встали они почти что в полдень, тогда, когда за окном уже вовсю сияло ослепительное зимнее солнце, предвещавшее трескучие морозы и помороженные носы.