Страница 31 из 128
— Где десять бутылок шампанского? Где? Я тебя сейчас пристрелю! — Такую глупость я сделал первый и последний раз. Очевидно, мои нервы были, как струны, — сказалась напряженка. Об этом я никогда не говорил со своим руководством и не писал в отчете. Зачем устраивать стриптиз?
Турок мгновенно преобразился, подобострастно закивал головой и зашептал:
— Три бутылки! Три бутылки!
Я расплатился, дал турку щедрые чаевые, от чего он побежал за нами и все кланялся и кланялся, приглашая посетить клуб снова.
Немец жил в «Хилтоне», в первоклассном отеле, в просторном двухместном номере. Я позвонил в ресторан и заказал содовой. Пока принесли заказ, размышлял, что же мне делать с немцем. Порылся в его вещах — это был дилетантский поступок, ничего подобного я не должен был делать. Но немец крепко спал, отвернувшись к стене, и тонко похрапывал. Я снял с него туфли, написал телефон конспиративной квартиры, которую мне предоставил на всякий случай Визгун. Приписал, что жду звонка в одиннадцать, предполагая что немец раньше и не очухается. Это была моя ошибка.
Уже в восемь утра раздался звонок:
— Леон, хочу тебя видеть! Приезжай!
Я встретился с Визгуном, но никакого толкового совета от него не получил.
— Работай, работай головой! — только и сказал он. Очевидно, немец не особенно его заинтересовал,
Юрген встретил меня как своего спасителя и стал горячо благодарить. Морда его еще носила на себе следы вчерашней пьянки. Я заказал бутылку виски, и он выпил двойную дозу, сразу налив себе еще.
— Леон, — начал он нерешительно и сделал паузу.
«Сейчас будет просить денег, — подумал я. — Придется дать, но под расписку».
— Дорогой, Леон! Я вижу — ты порядочный человек.
Конечно, я порядочный человек, но не дойная корова и государственными деньгами сорить неизвестно ради чего не собираюсь.
— Я не просто инженер, я занимаюсь ядерными исследованиями. Ты представляешь себе, что это такое? — Он заглянул мне в глаза.
— Как всякий более-менее образованный человек. Только я занимаюсь инвестициями. А что, Германия хочет построить в Египте атомный реактор? Или атомную электростанцию?
— Ничего она не собирается строить в Египте, — нетерпеливо остановил меня Линц. — Хочу тебе довериться, потому что я в отчаянии. — Он заложил руки и отразил на лице отчаяние.
— Юрген, не надо мне твоих секретов, — бросил я пробный шар. Хотя уже знал, что он все равно мне что-то сообщит. Надо было только создать видимость незаинтересованного человека. — Ты меня мало знаешь. Потом можешь пожалеть, что доверился мне, а я хочу сохранить наши добрые отношения.
— Нет, Леон, я все продумал. Сюда я приехал со спортивным оборудованием, это как ширма. А привез я микрофильмы кое-каких документов — моих исследований. Одно лицо очень заинтересовано купить их у меня. — Он подбежал к двери и резко распахнул ее. Убедившись, что никого нет, вернулся.
«Где ты, Мыловар? Тут пахнет экономическим шпионажем».
— И в чем дело? Сейчас это делается сплошь и рядом, — ответил я беспечно. — Предложил, деньги получил — и вся история.
— Ты меня не перебивай. Ты не знаешь главного.
И тут мне пришла в голову мысль, от которой я похолодел: эти номера в «Хилтоне» оборудованы микрофонами и сейчас нас прослушивают. А так как я прикоснулся к каким-то важным секретам, очевидно связанным с ядерными исследованиями, для Египта это может быть секрет номер один, «топ сикрет», значит, из «Хилтона» я могу не выбраться живым. Шутки кончились, наступает реальная опасность. Да, но думать я сейчас должен не только о своей шкуре, но и о Юргене.
Я встал, прикрыл ему рот ладонью и показал на телефон: нас, вероятно, подслушивают. Он согласно кивнул головой и в испуге округлил глаза. Я схватил лист бумаги и написал: «Надо выйти из отеля». А вслух беспечно сказал:
— Давай поднимемся на крышу в ресторан и перекусим. Там и поговорим.
Он с готовностью закивал головой и быстро собрался: пиджак, сумка через плечо, и мы вышли из номера.
Коридор был пуст, только горничная в конце несла стопку белья. Мы молча прошли до запасного выхода и побежали вниз. Моя голова работала на полную мощность. Сейчас мне казалось, что мы ушли из-под контроля и у нас есть несколько минут. Я остановился у окна между этажами и решительно потребовал от Юргена правды:
— Дружище, ты влип в какую-то историю. Так я понял?
Он согласно закивал головой, в глазах стояла тревога.
— Пойми, все это мне ни к чему. Зачем мне твои авантюры? Чисто по-дружески хотел бы попробовать тебе помочь. Но тогда лаконично изложи мне суть вопроса. И чего ты ждешь от меня?
— Ты прав! Я не должен был втягивать тебя в это дело. Но у меня не было выхода. Ты знаешь, что такое атомная бомба для Израиля? Знаешь! Они арабов поставят на колени. А если арабы будут владеть ядерными секретами, каково будет Израилю? Наступит равновесие, никто не будет размахивать ядерной бомбой. Немцы, американцы втихую оказали уже помощь Израилю в создании ядерного заряда. Чтобы арабы были более покладистыми — тут же нефть и стратегический район. А им почти полностью владеют русские.
«Что-то ты, инженер, здорово разбираешься в ситуации», — удивился я познаниям Линца.
— Тогда я решил помочь арабам. Полгода назад со мной встретился в Мюнхене один египетский генерал. Мы договорились, я получил часть денег для продолжения исследований, остальные должен был получить позавчера там, на телевизионной башне. Я два дня приходил, но никто со мной не встретился. Что произошло, не знаю. В зашифрованном абонентном ящике в аэропорту лежат мои бумаги. Шифр я перевернул, добавил спереди и сзади по две цифры, одну в середине, так что сразу бокс не откроешь.
«Хоть сто цифр допиши, — подумал я, — если за тобой была слежка, бумаг твоих уже не найти».
Но немец словно прочитал мои мысли.
— В бумагах тоже не разберутся, ключ я храню вот здесь, — показал он на свой лоб.
— Юрген, я ничего не понимаю в этом шпионском романе. Ты меня совсем запутал: шифрованный бокс, шифры, ключи, арабы, атомные бомбы, генералы. Может быть, хватит меня разыгрывать? А то я тоже заражусь шпиономанией.
— Это не розыгрыш.
— Скажи тогда, чего ты хочешь конкретно от меня? Почему ты оказался без денег там, на башне. Почему избрал именно меня?
— У меня похитили чековую книжку и всю наличность. Я был в отчаянии, и первое, что мне пришло на ум, обратиться к тебе за помощью. Ты был там один европеец да еще женщина. А сегодня я принял другое решение: рассказать все тебе. Мне. надо выбраться отсюда. Я чувствую, что меня заманили сюда. Но так как я прилетел без предупреждения, дату оговорил еще с генералом, никто не знает, что я здесь.
— А твои бумаги?
— Когда я буду в ФРГ, я дам тебе знать, и ты их заберешь из бокса. Обещаю за эту помощь сто тысяч долларов. В любом банке, который укажешь.
Вот это да! Выходит, не я вербую, а меня вербуют. Попробую взглянуть на все это с другой стороны. Почему он выбрал меня? Если я засвечен, то появление Линца не случайно. Невинное предложение ста тысяч — вроде бы не подозрительно. Если меня засветили, то они уверены, что я покажу бумаги в ГРУ. Подлинные или липовые — станет тут же известно. Такой вариант вербовки не годится. Все! Или это более глубокая операция, которой я не знаю, или Линц не врет. То, что он сказал про арабского генерала, может быть и правдой, где-то я читал, что арабские эмиссары ищут тропу к атомной бомбе. А вот здесь ли она, эта тропа? — я не знаю. Связаться бы с Шеиным. На доллары следует клюнуть. Сатана там правит бал! Люди гибнут за металл! Пусть так и будет.
— Все, мне ясно. Я согласен тебе помочь на этих условиях. Риск стоит этих денег. Пошли, Юрген! Надо выйти через подвал, поймать сразу такси, а дальше будет видно.
Мы побежали по лестнице вниз. Если нас прослушивали, то должны ждать наверху в саду. Значит, во времени есть фора. Мы спустились ниже первого этажа и вышли на задний двор. Через открытые ворота виднелся сверкающий в лучах солнца Нил. Тут же, как по заказу стояло такси, будто поджидая нас. Закон конспирации — не брать первую машину — пришлось нарушить. Надо было выбраться из «Хилтона». Мы сели в машину, и я приказал ехать к Историческому музею. Но через пару кварталов мы бросили такси, прошли насквозь через торговый центр и поймали проходящую машину. Теперь я был уверен, что хвоста за нами нет. Но береженого Бог бережет — я сказал водителю, чтобы он выехал на набережную Нила. Выбрал более пустынное место, мы вышли из машины, постояли у парапета. Я внимательно понаблюдал за проходящим транспортом, и мы поехали к кинотеатру «Наср». Задрипанный, второсортный, людей почти нет. Фильмы идут непрерывно, зрители входят, выходят. Торговцы пивом, кока-колой возят по залу тележки.