Страница 90 из 112
Домой мы возвратились поздно вечером. Ева заняла душ, а я решил первым позвонить Тренцу – избавить его от неприятного обещания. Он сразу взял трубку, будто только ждал, пока я дам о себе знать.
— Тренц, это Макс.
— Хорошо, что ты сам объявился. Посмотри на компьютере, я переслал тебе файл. Сведения точные, за это ручаюсь. Вик проверил инфу о Еве Вольфович и Дэниель Торкс, на всякий случай. Прости, не знаю, что там за игру вы все ведёте, но больше я тебе не помощник.
Парень бросил трубку так быстро, что я даже поблагодарить его не успел.
Так я и застыл посреди спальни с зажатым в руке телефоном, ставшим вновь прозрачным. Мне показалось, что Трен был чем-то сильно напуган, а разгадка крылась в файле, который он мне прислал.
Пока Ева мылась в душе, я нашёл его в Интернете, тут же был код к документу под названием «Ева Вольфович».
Вопреки ожиданию, файл состоял из листа с написанной на нём единственной сиротливой строчкой. Вчитываться пришлось несколько раз: написанное дошло до меня не сразу, а когда я понял, что не ошибся, просто удалил документ. Гладкая поверхность стола вновь превратилась в обыкновенную столешницу.
Я быстро разделся, лёг в кровать и притворился спящим. Меня била дрожь. Ева весело напевая лёгкую мелодию, завёрнутая в полотенце, присоединилась ко мне. Спиной я чувствовал жар её распаренного тела.
— Спишь? – прошептала она, мокрая прядь волос щекотала ухо. Пахло душем и цитрусовыми. Никакой лилии Регале!
Я пробормотал что-то несуразное в ответ, не открывая глаз. Легкие прикосновения губ к спине, и свет погас.
Через некоторое время рядом раздалось мерное дыхание, её рука касалась моей спины. Я же был не в силах спать! Кроваво-красными буквами перед моим внутренним взором горела строчка: «Ева Вольфович и Дэниель Торкс никогда не работали в Министерстве внеземных контактов».
***
Наутро я встал с головной болью и темными кругами под глазами. Моя немногословность озадачила Еву, но я сослался на головную боль и неважное самочувствие, вызванное прием сэлина и пережитым стрессом.
Я всё ещё его принимал, опасаясь возврата к прошлой жизни. Временами сильно тосковал по брату, но понимал, что не могу с ним увидеться даже на пару минут. В душе поселялась светлая грусть. Он бы понял мой выбор или принял бы.
Я отчаянно нуждался в одиночестве. Причин не верить Тренцу не было, а Ева регулярно недоговаривала и откровенно лгала. Но то были мелкие недомолвки-полуправды, а это тянуло на заговор.
В коридоре горел неяркий свет, приторно пахло её духами. Я мрачно зевал, не желая с ней разговаривать.
— Полежу, и всё будет хорошо, — выдавил я сквозь зубы. Что они собирались делать? Да и кто они? Существует ли Дэниель или она - один из манекенов?
— Хорошо, как скажешь. Тебе точно не надо в больницу? Я могу позвонить Иоанне или нашему доктору, — Ева нерешительно топталась у выхода.
— Какому это нашему? — резко спросил я, повернув голову.
— Ну, из Министерства .
“Опять лжёт” — сверкнула злобная мысль. Стало противно и тошно.
С некоторых пор ложь пропитала наши отношения и въелась в мою реальность. Настанет ли время абсолютной правды? Моя мать говорила: “Правда разрушительна, а ложь спасительна”Всё чаще мне казалось, что она была права..
Моё молчание Ева восприняла как признак плохого самочувствия, голос стал ещё нежнее. Я отвернулся и прошёл в кровать, Шелестела одежда, меня окутал запах лилии Регале, я, почувствовал прикосновение её губ к щеке.
— Хочешь, я останусь с тобой?
— Нет. Иди куда планировала.
— Сегодня мы должны ехать в Министерство, помнишь? – спросила она встревоженным тоном. — Но я могу сказать, что ты болен, и перенести встречу.
В её тоне всё яснее слышалась растерянность, как будто она не знала, как лучше поступить.
— Нет. Никаких отсрочек.
— Хорошо, - вздохнула она с облегчением или разочарованием?
Стоило Еве уйти, как я завернулся в одеяло и мгновенно заснул.
***
Мне снилось, что я стою напротив родительской дачи. Пылало яркое июньское солнце, трава вокруг дощатого забора выгорела. Чахлые деревца почти не отбрасывали тени. Двухэтажный домик из белого кирпича приютился сбоку участка. Я точно знал, что приехал забрать вещи. Двустворчатые ворота из сетки-рабицы распахнуты настежь. Среди деревьев и бурьян-травы в рост человека ничего нельзя было разглядеть. В воздухе клубилась мошка.
Я закрыл ворота, а когда обернулся, навстречу мне уже шла мать, какой она была лет пятнадцать назад. В шортах и футболке салатового цвета, со светлыми волосами, забранными в небрежный пучок. На лице отпечаталась усталость, струйка пота стекала со лба. В глазах сияла улыбка.