Страница 89 из 112
Я застыл в коридоре. Пальто мешковато висело на покатых плечах девушки, под глазами залегли чёрные тени, лицо осунулось.
Тем не менее Ева посмеивалась и с нежностью взирала на мою взлохмаченную голову, небритые щёки и общий непрезентабельный вид. Я должен быть зол, но вместо этого, мне так хотелось прижать её к себе.
Одиннадцать дней - долгий срок, в течение которого я только и делал, что размышлял. Сперва я горевал о том, что меня принесли в жертву государственным интересам, использовали и забыли. Злился на себя, что поверил и поддался эмоциям, пылал праведным гневом на Эллион и Еву. На Еву даже больше.
Бежали дни, а я всё ждал. Придумал гневную тираду, коей разражусь при встрече с человеком, что явится за мной. Однако, никто не шёл. Через пару дней и бессонных ночей я стал походить на зомби: не только во внешности. Одна мысль буравила усталый мозг: зачем? Зачем прыгать в мою постель и внезапно пропадать? Зачем звонить и назначать встречу, если не собираешься приходить? Возможно, женские штучки, которые не может объяснить ни одна женщина. Если вообще они могут что-то объяснить!
От Тренца не было вестей. Я устал ждать, но не надеяться. И чудо произошло!
Она не звонила, а просто возникла на пороге, а я стоял и молчал, не желая ругаться, словно и не было этих одиннадцати дней и ночей, навеянных депрессией и страхами. Ева улыбалась в ответ и казалась искренней, глядя на меня чуть лукаво. Я не умел читать женские взгляды. Как назло каждая женщина с рождения владеет способностью смотреть так, будто ведёт диалог глазами. Будь воля мужчин, так их бы обязали расшифровывать брошенные взгляды. Лучше односложно и письменно.
Моя радость при виде Евы вовсе не означала, что я с порога вот так всё ей прощу!
— Больше у меня нет хлебных крошек!
— Что, прости?
— И парки с некоторых пор я недолюбливаю. Особенно, когда изрядно замёрзну, напрасно ожидая встречи.
Улыбка Евы потухла. Девушка приняла виноватый вид.
— Я не могла прийти.
— Неужели? Тогда зачем звонить и назначать свидание?
Она посмотрела на меня влажными, как у лани, глазами.
— Помнишь, ты просил говорить правду? Так вот, нам не разрешили увидеться. Я очень хотела прийти в парк, но не могла.
— А теперь стало можно?
— Да, — медленно произнесла девушка, прислушиваясь к затихающему звуку голоса, будто и сама не верила в то, что говорила. — Ты имеешь право всё знать.
И с вызовом, твёрдостью во взгляде продолжила:
— Я доказала ей, что ты заслужил это право на Пустоши.
Она вошла, и дверь закрылась.
— Я не должен был выжить на Пустоши, — сказал я, скрестив руки на груди.
— Макс! — Ева взяла моё лицо в тёплые мягкие ладони. На меня пахнуло забытым запахом лилии Регале. — В том, что погибли люди, ты не виноват. Наоборот, благодаря твоему расследованию, преступники разоблачены.
—Ты ничего не поняла! — Я отстранился. — Министерству было выгодно оставить меня на Пустоши чуть дольше, чтобы я не смог выжить.
Я сказал это просто так, наобум, сам не веря в собственные обвинения. Но стоило это произнести, как мысль уже не казалась мне бредовой. Если бы не пирогенал, я бы, и правда, не выжил!
Замешательство во взгляде Евы длилось секунды. Она отошла и встряхнула головой, словно прогоняя прочь неприятные мысли.
— Это невозможно! Для Эллиона важна жизнь каждого гражданина!
— Правильно, но не пришельца из прошлого!
— Тебя ждёт Дэниель, - сказала она так, будто не расслышала мои последние слова. — Прости меня, глупую! Теперь всё будет иначе. Вот увидишь!
Ева подошла вплотную, робко улыбнулась и заглянула в глаза, ища ответную эмоцию. Я не знал, стоит ли ей верить. Может, мои подозрения пустые?
— Я устал от тайн, Ева. От недомолвок и разбирательств. Я хочу знать правду.
— Послезавтра ты всё узнаешь.
— Почему не сейчас?
— Не могу. Ты встретишься с Дэниель и кое с кем ещё. Тебе объяснят, я клянусь! Такова процедура. Прости.
Она закусила нижнюю губу со слезами на глазах. Моя Ева выглядела бесконечно усталой, издёрганной невротичкой. Мне не доставляло радости её мучить, но обида ещё скребла сердце. Но не обнять её я не мог. Девушка уткнулась в свитер, я крепко прижался щекой к жёстким завиткам на макушке Евы. Так мы и сидели рядом, словно остались вдвоем во всей Вселенной. Впервые, за долгие месяцы.
***
День и вечер мы провели вместе, даже съездили в парк Лоэнгрин к озеру. Мимо проплывали гордые и красивые птицы, без страха принимая из наших рук хлебные шарики. Ева смеялась: красные клювы щекотали ей ладони. Мы гуляли по шестому сектору среди множества скульптур, зашли в четвёртую зону с парой ресторанчиков – забегаловок, знаменитых дымящимся кофе, на поверхности которого в молочной пенке плавала пыльца корицы. Парк с мохнатыми елями напомнил мне о детском празднике, добром волшебнике Морозе и сказочном предвкушении чуда. Пушистый снег лежал на тяжёлых ветках, оттеняя синеву иголок. Ева уворачивалась из объятий, мой снежок настиг её, попав кокетке за шиворот. Она взвизгнула и звонко засмеялась.