Страница 61 из 86
- Поди спать, Ройго, поздно, – прошептала Лоукка в мягкую макушку и начала тормошить прикорнувшую дочь. – Поди, поди.
Девочка забурчала что-то спросонья, снова уронила, было, голову на материнскую грудь, но Лоукка настойчиво продолжала её трясти. Ройго пришлось проснуться. Мать отвела её в хижину и отыскав наощупь застланные шкурами нары у дальней стены, уложила на них засыпающую на ходу дочку. Когда ребёнок уснул, Лоукка на цыпочках пробралась к порогу. У стены нащупала копьё и, прихватив его, уселась на входе.
Вот и в эту ночь ей не придётся выспаться.
***
Солнце в розовой дымке едва показалось над Алматар, а Вёёниемин уже был в дороге.
Возвращаться он решил другим путём. Помня, сколько лишений испытал пока шёл вдоль ледника, охотник решил держаться вдоль кромки леса. Бодрым шагом ступая по траве и мшаникам, он радостно оглядывал равнину и бродящие по ней стада. Сегодня откуда-то заявились бизоны. Мощные горбатые быки ярились, распугивали оленей, сцеплялись рогами промеж собой, гневно рыхлили копытами землю. Вёёниемин старался держаться от них подальше: если бизоны оказывались слишком близко, он сворачивал в лес и обходил их. Очень уж неугомонными и самоуверенными были эти животные; даже суури, не желая вступать в нежелательную схватку с бизонами, уступали дорогу особо буйным самцам.
Изнутри поднимался, давил восторг. И прорывался наружу, в улыбке раздвигая губы. Про себя Вёёниемин напевал славную песня, слова которой слагались находу. Пел о долгом пути, об опасностях, что подстерегают путника за каждым деревом или камнем, являясь в обличие зверя или злого духа; пел про удачи, что встречаются ходоку: обильную добычу, погожие дни, ночёвки в уютном кувасе. Но больше всего слов нашлось у него для радости, что заключает в себе возвращение к родным людям, радости предстоящих встреч. Пела душа, танцевало сердце!
Подыгрывая путнику, выплывало на небосклон солнце, даря живое горячими лучами, обещая новый погожий день.
****
Спустя два дня после той ночи, когда она в последний раз видела огонь в стороне священных камней, Лоукка с дочерью стояли на опушке и всматривались в равнину, простиравшуюся на запад. Среди бурых и серых пятен – стад сурьи и оленьих – они пытались высмотреть Альто и его спутников, пока безуспешно. Ройго первой потеряла терпение и, пристроившись на бревне, взялась за своих кукол, скроенных из меховых обрезков; тихонечко бормоча, чтобы не досаждать матери, она водила кукол по шелушащейся коре, то укладывала их на меховые постельки, то вновь водила хороводы. Лоукка снисходительно посматривала на неё, но ничего не говорила. Она вся ушла в ожидание брата.
Альто задерживался. Должен был ещё вчера быть у неё, да видно, не успел. А теперь и чужаков, нарушивших покой священных камней, где сыщешь? Ушли они. Она не ходила, не проверяла, но была уверена, что их на прежнем месте уже нет. Если брат не прибудет и сегодня, осквернители останутся безнаказанными, а Тайко будет оскорблена. Этого допустить никак нельзя.
Но где же Альто?
...К вечеру они вернулись в хижину. С утра ничего не евшие, они как голодные собаки на кость, накинулись на твёрдую как дерево сушёную рыбу. Грызли и глодали, пытаясь насытиться. Горячего не ставили и сегодня: вдруг враги всё ещё поблизости. Неосторожность может стоить жизни.
После еды, оставив привычную дочку одну, Лоукка опять отправилась на другую сторону леса, чтобы ещё разок взглянуть – не видно ли брата.
Издали, когда впереди только замелькали просветы, она услышала треск сучьев и человеческие голоса. Лоукка замерла на месте, охваченная приступом испуга, а затем сошла с тропы в зелёную гущину мелкого ельника. Если враги – не заметят.
Впереди за деревьями уже виделось какое-то движение: идущие вот-вот покажутся. Лоукка затаилась.
Голоса стали громче. Лоукке показалось, что она слышит знакомые интонации и она вытянула шею, стараясь разглядеть идущих. Лица терялись в зелени, и она никак не могла понять кто же всё-таки перед ней. Но вот за идущими людьми показалось большое тёмное пятно, за ним ещё одно. Почти уверенная в том, что она не ошиблась, Лоукка подалась вперёд. Сомнения покинули её, когда она отчётливо различила голос Альто, бурно рассказывающего сотоварищам какую-то охотничью байку. Вскинув голову, женщина горделиво вышла из укрытия и остановилась на тропе, поджидая мужчин.