Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 48 из 86

            В глазах сверстников, в том числе и Итки, Пойкко слыл настоящим героем. Итки даже прекратил свои шутки и тычки в отношении Пойкко, зауважал его и следовал за ним повсюду; напоказ братался с ним на глазах парней, пришедших на Посвящение и местных недорослей. Пойкко терпел: такой уж он, этот Итки.

            Меж тем подошёл день, когда прибывшую в Саусурри молодежь согнали на центральную площадку стойбища и заставили весьма продолжительное время сидеть в пыли. Вокруг них выстроились мужчины Сууто с оружием в руках, разодетые в светлые изузоренные праздничные одежды, с разукрашенными красной охрой лицами. Ни женщин, ни детей, ни тех, кто привёл юношей в Саусурри, нигде видно не было. Пойкко тщетно поискал глазами исавори. По стати определил в ряду окруживших их охотников Сарвиемина; попытался перехватить его взгляд, но брат матери не смотрел в его сторону. Довольно долго ничего не происходило. Притихшая молодёжь начала ощущать позывы жажды. По суровым лицам охотников, оставляя светлые борозды на раскраске, струились капельки пота. Все чего-то ожидали.

            Наконец, где-то на окраине стойбища, за крайними хижинами, раздался перестук барабана. Все лица вмиг оборотились навстречу пробудившему тишину новому звуку. Рокот барабана медленно приближался, становясь всё громче. Из-за хижин, одна за другой показались две странного вида фигуры. Как и обступившие юношей Сууто, они были облачены в светлые замшевые одеяния, но их длинные, спускающиеся до колен, рубахи были сплошь испещрены замысловатыми магическими знаками разных цветов – красными, чёрными, синими, –  которые заменяли постоянное бормотание молитв, обращённых к богам. Поверх набранных из костяных бисеринок нагрудников гроздьями свешивались связки ожерелий; по швам были подвязаны деревянные обереги, брякавшие на каждом шаге.

Лицо переднего было закрыто огромной, спускающейся на грудь, берестяной маской с обведённым охрой ртом, чёрными кругами вокруг пустых провалов глазниц и большим треугольным носом. В руках он держал длинный шест с тремя перекладинами, отмечавшими Верхний, Средний и Нижний миры; на перекладинах болтались выкрашенные яркими красками резные изображения животных и людей – духов-хозяев земли, рек, озёр и небес. Идущий позади, горбатый маленький человек, мерно бил в барабан, висевший у него на животе; лицо его, покрытое толстым слоем охры, оставалось открытым. От вида этих двоих – не то духов, обретших телесную оболочку, не то людей, разряженных на манер духов, – волосы на голове Пойкко зашевелились. Сидя на корточках, он ещё ниже пригнулся к земле. Плечом ощутил, как прижался к нему Итки.

            Загадочные фигуры меж тем обогнули последнюю землянку и вышли на площадку, где под охраной взрослых охотников сидела напуганная молодёжь. Пойкко, судорожно нашаривавший в пыли хоть что-нибудь, что в случае чего могло бы послужить орудием защиты, широко открытыми глазами смотрел на остановившихся перед ними ряженых. Со страшной маски стоявшего с шестом человека взгляд его перебегал на барабанщика, который начал ударять в свой инструмент всё медленнее и медленнее. И вдруг страх перед происходящим отпустил Пойкко:  он неожиданно признал в приземистой тщедушной фигурке барабанщика старого Тыйхи. Эта истина резко озарила его разум, и вся таинственность свершающегося действа пропала. Тыйхи, заметив, что Пойкко узнал его, криво усмехнулся и подмигнул. Пойкко ответил ему тем же.

            Человек с шестом в руках, скрывавший лицо под жутковатой личиной, начал уже что-то говорить притихшим в испуге юношам, но Пойкко его не слушал. От чего-то, ему вдруг стало горько, будто он обманулся в самых заветных своих надеждах. Посвящение, это священное таинство, сопряжённое с присутствием  Тайко, вдруг показалось ему развенчанным, потерявшим самое главное - свою связь с миром богов. Пропуская мимо ушей напыщенную речь говорившего, он с грустью всматривался в эту подрагивавшую маску, догадываясь, кто скрывается под ней: конечно же, это был, ни кто иной, как Харакко – новый жрец рода Сууто.

            Закончив свою длинную речь, которую он произносил каким-то рычащим голосом, обряженный ноий, под учащённый бой барабана исполнил дикую пляску, зычным молодым голосом призывая души предков в свидетели отправляемого обряда. Затем древками копий Сууто заставили оробевших юношей подняться на ноги. Тыйхи поднёс ноию маленький мешочек. Ноий опускал в него палец, доставал его, облепленный густой охрой, и рисовал на груди каждого мальчика красный круг. Когда с этим было покончено, Сууто погнали их прочь из стойбища, к молодой еловой поросли, перед которой торчала неказистая городьба из жердей. С самого первого дня их прибытия в Саусурри Каукиварри запретил Пойкко приближаться к этому месту; за всё то время, пока они прибывали в стойбище Сууто, Пойкко ни разу не видел, чтобы кто-нибудь ходил в этот ельник. Охотники Сууто криками и тычками подгоняли юношей вперёд. Вскоре все перешли на бег.

Тропинка, по которой они бежали, вела в проран в изгороди и терялась среди зелёных ветвей. Быстро миновав открытую поляну, вслед за охотником Сууто, бежавшим впереди, они оказались в густом колючем чащобнике, хлеставшем их по голым рукам и ногам. К счастью, это длилось недолго: впереди показалось открытое пространство и через мгновение они оказались на ровной прогалине. Сууто, не церемонясь, остановили их, раздавая пинки и затрещины: и куда только делось их гостеприимство, которое каждый успел прочувствовать за время пребывания в Саусурри. Юношей опять заставили опуститься на землю.